Страница 35 из 189
Дурман
Никогда не думала, что такое бывает где-то кроме бульварных дамских романов, но глаза Джэя действительно горели огнём, когда наши взгляды встретились: мой - расфокусированный и немного неуверенный, и его - затуманенный, тёмный, ласкающий... И откровенно голодный.
Так зверь смотрит на свою добычу. И этим вечером его добычей была я.
Тяжело дыша и кусая губы, Джэй наклонился ко мне и обнял ладонями моё лицо, невесомо нежно поглаживая по щекам.
- Всё в порядке, куколка? - его голос был низким и хриплым, бархатно - вкрадчивым, и стал, кажется, ещё глубже, отзываясь сладкой дрожью внизу живота, и я смогла лишь кивнуть, облизнув пересохшие губы, на которых тут же завис его жадный взгляд.
- Только... не смотри вниз, хорошо? - почти задыхаясь под его жгучим, потемневшим до черноты взглядом, выдохнула я, и его губы чуть дрогнули в дразнящей полуулыбке, но он так же тихо шепнул:
- Хорошо, малышка... Я не буду смотреть... Буду только целовать... - и, словно не в силах больше сдерживаться, накрыл мои губы своими с глухим стоном, заставив все внутри сжаться так мучительно - приятно, что я так же беспомощно застонала в этот поцелуй, обнимая его за плечи, и выгнулась ему навстречу в ожидании чего-то большего, чего-то, что мог дать мне только он один.
Мои губы послушно приоткрылись под его мягким натиском, и его бархатный язык игриво провел по ним, проникая в мой рот.
Джэй целовал меня поначалу мягко и ласково, словно боялся спугнуть своим напором, но, не встретив никакого сопротивления, постепенно стал усиливать его, целуя все жарче, все настойчивей, все требовательней, и хрипло шептал между долгими, лихорадочно - горячими прикосновениями губ к губам:
- Ну же, малышка... Ответь мне...
И я отвечала, позволяя его бархатным, обжигающе - горячим губам сминать мои уверенно и по- приятному сильно, не оставляя никаких сомнений в правильности того, что между нами происходило в его темной спальне, и, совсем забывшись, вскоре я уже стонала ему в губы, не сдерживаясь, и зарывалась пальцами в его мягкие, полночно- тёмные волосы, прижимаясь к нему всем телом.
И его порывистость и пылкость больше меня совсем не пугали, наоборот, вызывали невыносимо приятную дрожь глубоко внутри.
Его горячие ладони скользили вдоль моего тела, гладили, сжимали, сводили с ума так же, как и губы, ни на миг не отрывавшиеся от моих, и я послушно следовала за ним туда, куда он меня вёл так уверенно - к точке невозврата.
Но с ним я ничего не боялась.
С ним я хотела дойти до конца и потому, когда он оторвался от моих губ лишь затем, чтоб хрипло шепнуть в них с совершенно хулиганской улыбкой:
- Скажешь мне, когда я начну делать глупости, Бэмби... - я смогла лишь кивнуть, с трудом понимая, о чем речь. А когда Джэй уверенно раздвинул мои ноги коленом и прижал меня к кровати своим сильным горячим телом, думать стало и вовсе невозможно, так как все мои мысли дружно спаковали чемоданы и организованным строем покинули мою голову, скрывшись в неизвестном направлении, оставив меня один на один с незнакомыми, будоражащими кровь, крышесносными ощущениями от его горячих ласковых губ на моей обнажённой коже и жаром его тела, плавившим мои кости и превращавшим кровь в кипящую лаву.
- Ты тяжёлый... - улыбнулась я ему в губы, проводя раскрытыми ладонями вверх по его широкой спине и сжимая напряжённые плечи. Он улыбнулся, потеревшись кончиком носа о мой нос:
- Я ещё и твёрдый, если ты не заметила...
О да, я заметила... Ещё как заметила. Очень трудно было не заметить, когда эта самая твёрдость так откровенно ко мне прижималась, что было уже все равно, голые мы с ним или нет - я все равно чувствовала каждый его сантиметр... И хотела... Ощутить его не только снаружи, но и... Внутри... Чтоб заполнил собой, растянул, двинулся... Присвоил меня себе и дал почувствовать этот обжигающий сумасшедший жар, что сейчас пылал в его полуночном взгляде.
Это первобытное, сметающее все на своём пути желание вспыхнуло внутри, как лесной пожар, и я вся превратилась в один сплошной оголенный нерв - обнаженная, открытая и полностью беззащитная перед ним. Но мне не было страшно, ведь мне больше не нужно было защищаться. Только не от него.
С Джэем я могла быть слабой. Могла довериться ему, зная, что он... Никогда не позволит мне упасть.
И лёжа под ним практически обнажённой, я не чувствовала ни стыда, ни смущения - только обжигающее желание принадлежать ему, быть его...
И судя по потемневшему до бархатной полуночи взгляду моего парня, его обуревали те же желания. Но он каким-то чудом все ещё сдерживался, хотя я прекрасно слышала, как часто и неровно он дышит, и как быстро бьется его сердце под моими ладонями, которыми я водила вверх и вниз по его сильной спине, чувствуя, как напрягаются его литые мышцы от каждого движения.
Его мягкие приоткрытые губы скользнули вниз от моего подбородка к шее, и я почти задохнулась, когда он подался вперёд, вжимаясь в меня крепкими бёдрами, не оставляя никаких сомнений в том, как сильно он меня хотел.
Мой слабый стон вызвал на его губах мягкую знающую полуулыбку, и он хрипло шепнул, нависнув надо мной и опираясь на сильные руки:
- Тебе хорошо, сладкая?..
Я снова почувствовала себя Джульеттой на балконе и возблагодарила полумрак его синей спальни, скрывавший мои пылающие щеки, кусая уже припухшие от его жарких поцелуев губы, и едва слышно шепнула:
- Да...
- Моя нежная девочка... Что ты со мной делаешь... - хрипло выдохнул Джэй на грани стона, прижимаясь влажными горячими губами к моей шее и заставляя меня неосознанно выгнуться ему навстречу и сильнее сжать его плечи в ожидании новой ласки.
- Я... Ничего не делаю, Джэй... это все... Ты... - почти задыхаясь, шепнула я, снова ощутив, как твердо и горячо было у него в паху, и тонкая ткань, что ещё оставалась на нем и на мне, совершенно этого не скрывала.
Он хотел меня. Безумно.
И я понимала, что хочу его не меньше. И сила этого желания буквально сбивала с ног, ведь все это было для меня впервые, и я никогда не думала, что буду так сильно хотеть мужчину.
Услышав мой задыхающийся полушепот, Джэй хрипло приглушённо рассмеялся, уткнувшись носом мне в шею, и провел им по ней до самого плеча, оставив на нем лёгкий поцелуй.
- Я? Глупышка... твоей вины в этом тоже предостаточно, ведь... Когда ты лежишь подо мной полуобнаженная в этих микроскопических шортиках, в моей голове не остаётся ни одной приличной мысли, и все, о чем я могу думать, это о том, как твои ножки обхватят меня, когда я буду втрахива...
Но я поспешно прижала ладонь к его бесстыжим, но таким невероятно мягким губам, и шепнула, задыхаясь от смущения и в то же время сгорая от невыносимого желания быть ещё ближе к нему:
- Молчи... Пожалуйста, молчи...
Я ощутила его мягкую улыбку, когда он поцеловал меня в ладонь, заставив мои ресницы дрогнуть и почти опуститься, и хрипло шепнул, наклонившись ко мне и обжигая мои губы горячим дыханием, прежде чем запечатать их таким же обжигающим долгим поцелуем:
- Даже если я буду молчать, это не изменит того, что я хочу тебя до безумия, Бэмби. Так же, как и ты меня...
Этот жаркий развязный поцелуй оставил меня задыхающейся и совершенно дезориентированной, а его бархатные губы уже ласкали мою беззащитную шею, неторопливо спускаясь все ниже и оставляя на моей коже пылающие следы, и я выгнулась в его руках и тихо застонала, не в силах справиться с пронзившим все тело наслаждением, когда он мягко сжал мою грудь широкой горячей ладонью, а затем накрыл губами, начиная нежно целовать. И это было... Не похоже ни на что, испытанное мной прежде.