Моя умница

---- Не скромничай, дорогой. Уж мне ли не знать, что твое безразмерное эго не имеет ни границ, ни стыда, ни совести? А уж скромность --- это вообще не про тебя.

Чонгук снова прыснул, утыкаясь лбом мне в плечо, а я тяжело вздохнула, понимая, что мне все же не стоило говорить ему такое, ведь, похоже, он теперь будет подкалывать меня этим при каждом удобном случае, но осознавала и то, что жалеть об этом было уже слишком поздно, потому обняла его за все ещё подрагивающие от тихих смешков плечи, и со вздохом шепнула:

--- Вот как раз в такие моменты, как этот, мне все ещё жутко хочется тебя побить, но... несмотря на все твои многочисленные недостатки... я теперь точно знаю, что твое первое имя --- любовь...

Чонгук наконец затих и, подняв голову с моего плеча, шепнул с дразнящей полуулыбкой, нежно погладив меня по щеке:

---- Это местная атмосфера так на тебя действует?

--- Что ты имеешь в виду? --- я нахмурилась, растерянно глядя на него.

--- Я давно не слышал от тебя столько комплиментов. Ты меня совсем засмущала, Бэмбиай. ---- все с той же хулиганской полуулыбкой шепнул он, наклоняясь и так же нежно целуя меня в губы.

--- Не может быть. --- я улыбнулась, обнимая его за шею, и вскинула брови, показывая, что в это уж точно ни за что не поверю, так же, как и в его несуществующую скромность.

Чонгук и скромность?

Не в этой вселенной.

Чонгук и смущение?

Не в этой жизни точно.

Но, как оказалось...

--- Может, котенок. Ещё как может. Чувствуешь? --- Чонгук поймал мою руку, соскользнувшую с его плеча, и прижал к своей щеке, лукаво улыбаясь, и, глядя на меня из-под ресниц, бархатно мурлыкнул, --- Я уже весь горю.

И он действительно был горячим, впрочем, как и всегда, но почему-то... это прозвучало так двусмысленно и пошло, что я снова вспыхнула, невпопад выдав:

---- А я... до сих пор не чувствую ног. И того, что между.

Чонгук выгнул бровь, и его губ коснулась искушающая своей темной запретной порочностью улыбка, когда он мягко качнул бедрами, вжимаясь в меня, и поинтересовался:

---- А так?

С моих губ невольно слетел тихий стон, а дыхание снова начало учащаться, ведь теперь я прекрасно чувствовала, что то --- большое и горячее, что до этого прижималось к моему животу, снова начало твердеть и утолщаться, словно становясь ещё больше, чем было.

--- И …так. --- на выдохе шепнула я, плавясь под его слишком пристальным, прожигающим меня насквозь взглядом.

Изгиб темной брови стал чётче и насмешливей, а новый плавный толчок вновь заставил меня задохнуться и прикусить губы.

---- Ну и кто тут обманщик? Ты снова задыхаешься… а значит... все... прекрасно... чувствуешь... --- хрипло мурлыкнул Чонгук мне в губы, снова нависая надо мной и заслоняя собой весь обзор.

Весь мир.

Не позволяя больше думать ни о чем, кроме него.

Чувствовать только его.

И желать... Мучительно желать... только его.

И, словно читая это невыносимое жгучее желание в моих затуманенных глазах, он наклонился и жарко выдохнул мне в губы:

--- Второй раунд, сладкая?

Озвученное бархатным хриплым полушепотом, это прозвучало, как приглашение в рай, но от передоза ощущений и буквально искрящей между нами атмосферы с моих губ сорвался немного нервный смешок вместе с тихим:

--- Боюсь, я... не выдержу ещё одного такого… раунда.

Но у моего любимого бандита и на это был ответ.

--- Не бойся, детка... Я же врач. И знаю, как оказать тебе первую помощь, если вдруг... для тебя всё-таки станет... слишком.

Ну что за невыносимый парень?

Но я уже давно поняла, что Чон Чонгук никогда не отступает, если чего-то хочет, поэтому у меня не было ни малейшего шанса отказать ему.

Я тихо засмеялась от этого бестолкового диалога, ловя взглядом его ответную, мальчишескую и дерзкую улыбку, но затем Чонгук снова мягко подался вперёд, и мои глаза сами собой закрылись, а смех сменился тихим стоном, соглашающимся... сразу на все.

--- Ну так что, малыш?.. Да или... да? --- мурлыкнул он мне в губы, наклоняясь и запечатывая их жадным поцелуем, так и не давшим мне ответить. Но все же получил свой ответ спустя всего пару секунд, когда я обняла его за плечи, улыбаясь в целующие меня бархатные губы и притягивая его ещё ближе, без слов говоря:

"Да, любимый. Только да. Всегда.»