Моя умница

Бали

Розэ

Спустя четыре дня чемоданы были собраны, Гуки отправлен на ответственное хранение и временное проживание к Тэхену и Лисе, а мы с Чонгуком сидели в аэропорту в ожидании нашего рейса.

Наш вылет был в одиннадцать утра, и приземлиться мы должны были через семь часов, и почти все время полета я проспала у Чонгука на плече, и он разбудил меня только когда наш самолёт начал заходить на посадку.

И открывшийся из иллюминатора вид определенно стоил того, чтоб проснуться, ведь с высоты птичьего полета Бали походил на драгоценный изумруд в оправе из голубых и бирюзовых океанских вод, а, учитывая то, что до этого я никогда не летала за пределы страны, этот опыт был новым и невероятно волнующим.

Я сама себе напоминала восторженную маленькую девочку, которая впервые летит с родителями на пляжный отдых, и едва не подпрыгивала на сиденье от нетерпения, чувствуя, как Чонгук мягко сжимает мою руку и тихонько посмеивается в ответ на мой восхищённый кричащий полушепот:

--- Чонгук, посмотри! Посмотри, как там красиво!

--- Потерпи совсем немного, Бэмби. --- успокаивающе прошептал он мне на ухо, --- Скоро сможешь увидеть всю эту красоту вблизи.

***

И я действительно увидела.

И не просто увидела, а погрузилась в нее с головой, утянув за собой и мужа и по дороге к нашему отелю тихонько попискивая от восторга при виде каждого нового храма и исторической достопримечательности, ведь Бали не зря называли островом тысячи храмов.

***

Мы прилетели в Денпасар вечером, когда дневная жара была уже не такой беспощадной, и, проспавшись на плече мужа, я теперь была полна сил и энергии и готова к новым приключениям и впечатлениям.

И впечатления не заставили себя долго ждать, посыпавшись на меня, как из рога изобилия буквально сразу же после выхода из аэропорта, ведь теперь нам предстояла почти трёх часовая поездка в город Убуд по настоящему тропическому раю.

***

Убуд, расположенный в нагорной части Бали, считался центром народных ремесел и танцев, как сообщил нам дружелюбный разговорчивый таксист. Город был окружен тропическими лесами, рисовыми полями и террасами, среди которых расположились индуистские храмы и святилища. С древних времен святыми местами в этой местности считались Гоа-Гаджах или "Слоновья пещера" и Гунунг-Кави с высеченными в скалах гробницами.

Но все это нам ещё предстояло увидеть позже, а сейчас наш путь лежал в Висячие сады Убуда.

Они находились в Паянгане, в получасе езды от самого города, вдали от шума и суеты, и я в полной мере оценила это, как только мы с Чонгуком оказались внутри нашей виллы, добравшись к ней на фуникулёре.

И то, что я увидела, можно было описать всего одним словом --- уединение.

Написанное капсом.

Ибо вокруг нас был только густой тропический лес, и тишина не нарушалась ничем, кроме пения птиц за распахнутыми настежь окнами.

Это был настоящий рай для тех, кто хотел отдохнуть и побыть наедине с природой и друг другом.

Видя, что я все ещё не могу подобрать с пола отпавшую ещё в аеропорту челюсть, Чонгук обнял меня со спины и, положив голову мне на плечо, нежно поцеловал в шею и с тихим смешком поинтересовался:

--- Ну что, оленёнок? Нравится?

--- Чонгу, это... это же... У меня просто нет слов. В этот раз ты... превзошел сам себя! --- выдохнула я и, наконец, отвисла, расслабленно откидываясь ему на грудь и позволяя обнять меня крепче, утягивая ещё глубже в родные объятия, как в защитный кокон.

--- Значит, нравится, --- удовлетворенно мурлыкнул он, зарываясь лицом мне в волосы и шумно выдыхая, чем вызвал щекотку и мой тихий смех вместе с восхищенным:

-- Не просто нравится, родной! Я чувствую себя здесь... настоящей балийской принцессой...

--- Ты достойна только самого лучшего... поэтому... Все для тебя, малышка, --- хрипло шепнул он, разворачивая меня к себе и мягко целуя в губы, позволяя повиснуть на нем и раствориться в неторопливой нежности его бархатных губ, неспешно ласкающих мои.

Я удовлетворенно вздохнула, когда Чонгук, наконец, отстранился, по-прежнему не выпуская меня из объятий, и, глядя на него снизу вверх влюблёнными глазами, с улыбкой шепнула:

--- Я уже говорила сегодня, что люблю тебя?

Он усмехнулся уголком своих мягких губ , снова подтягивая меня ближе к себе, и вкрадчиво мурлыкнул:

--- Да, но... можешь сказать ещё раз... Столько раз, сколько захочешь, Бэмби... Ведь я никогда не устану это слушать...

От его тихих искренних слов меня кольнула давняя вина, и, хоть теперь я постоянно старалась ее загладить, признаваясь ему в любви почти каждый день, но все равно посчитала, что миллион стотысячный раз точно не будет лишним и , привстав на цыпочки, обняла ладонями его красивое расслабленное лицо и невероятно нежно коснулась губами уголка его улыбающихся губ, тихо выдохнув в мою любимую улыбку:

--- Люблю тебя, родной... очень люблю...

Чонгук рвано вздохнул и, повернув голову, снова накрыл мои губы своими, целуя жадно и почти отчаянно, ведь мы оба помнили, при каких обстоятельствах я впервые призналась ему в любви...и эти воспоминания все ещё причиняли боль, ведь мы...почти потеряли друг друга. И то первое признание могло так и остаться единственным.

И последним.

И, словно желая убедиться, что нам чудом удалось этого избежать, и что я все ещё здесь, с ним, Чонгук практически вжал меня в себя, и его руки сомкнулись на моей талии так властно и крепко , что мне стало почти нечем дышать, и, когда он отстранился, прижавшись своим горячим лбом к моему и нежно поглаживая меня вдоль позвоночника подушечками чутких пальцев, я уже немного задыхалась и от его жаркого напора, и от недостатка кислорода.

Он милостиво дал мне несколько мгновений, чтоб немного прийти в себя, а затем с улыбкой шепнул:

--- Я тоже тебя люблю, малышка.

Я прикрыла глаза, позволяя этим тихим искренним словам проникнуть в самое сердце вместе с его теплом и нежностью, и какое-то время мы с ним просто стояли, обнимаясь и слушая дыхание друг друга и тихий шелест листвы в кронах деревьев, а затем Чонгук немного отстранился, погладив меня по щеке, и тихо спросил:

--- Устала, котёночек?

Но я хитро улыбнулась, прикусывая губы, которые ещё помнили вкус его поцелуев, и задала встречный вопрос:

--- Смотря для чего, Чонгу... какие у тебя... планы на этот вечер?

Чонгук перехватил меня поудобнее, лукаво улыбаясь, и, склонив голову к плечу, заговорщическим полушепотом ( словно кто-то, кроме птиц, мог его здесь услышать), сообщил мне:

--- О... планы на этот вечер у меня самые грандиозные, Бэмби... так же, как и на тебя... --- и, не успела я уже нафантазировать себе всякие горячие непристойности с его непосредственным участием, тут же сдернул меня с небес на землю, с виноватой улыбкой шепнув, --- ...но перед этим мне ещё нужно решить кое-какие организационные вопросы.

--- Чонгу... --- разочарованно захныкала я, хоть и понимала, что веду себя, как маленькая капризная девочка, --- Неужели ты привез меня в тропический рай, чтоб я сидела тут в гордом одиночестве?

По идее, услышав это, Чонгук должен был тут же проникнуться вселенской виной и остаться со мной, перенеся все эти архиважные дела на когда-нибудь потом, но вместо этого он лишь приглушённо рассмеялся, а затем наклонился , потеревшись носом о мой нос, и , прижавшись своим лбом к моему, мягко шепнул:

--- Милая, это займет совсем немного времени, обещаю. И я сразу же вернусь к тебе. А пока меня не будет, можешь немного отдохнуть или разобрать чемоданы, если захочешь, а если нет, я потом сам все сделаю, хорошо?