Моя умница

Возмещение ущерба

Его губы накрыли мои так властно и подчиняюще, что мое дыхание сбилось за считанные секунды, и я с тихим вздохом обняла его за шею, послушно приоткрывая губы под его мягким напором и подаваясь ему навстречу всем телом.

Чонгук удовлетворённо улыбнулся, немного отстранившись, когда понял, что я ничего не имею против того, чтобы получить свою компенсацию прямо сейчас, и невыносимо нежно , едва касаясь, очертил контур моего лица подушечками теплых пальцев, и, глядя мне прямо в душу пронзительным и до дрожи ласковым взглядом, хрипло шепнул:

--- Ты у меня такая красавица, Бэмбиай...

Мое сердце сбилось с ритма, сжимаясь от той невыносимой нежности , что прозвучала в его глубоком хриплом голосе, так же, как сбивалось каждый раз, когда он так на меня смотрел, и я прикусила губы, на которых тут же завис его потемневший и откровенно голодный взгляд, и потянулась к нему, обнимая его лицо ладонями.

--- Любимый, я так соскучилась... Иди ко мне...

Он на миг прикрыл глаза, шумно выдохнув, а затем повернул голову и поцеловал меня в ладонь

--- Я по тебе больше, любимая...

--- Насколько? --- шепнула я одними губами, зачарованно наблюдая за тем, как его мягкие губы скользят по моей коже. А затем те самые любимые губы изогнулись в дразняще---пошлой ухмылке, и мой любимый бандит наклонился ко мне, жарко выдохнув прежде чем поцеловать:

--- Настолько, что я тебя сейчас просто сожру... --- это прозвучало крайне многообещающе, настолько, что у меня внутри все мучительно приятно сжалось и затрепетало в сладостном предвкушении, и я и вовсе не собиралась больше тратить время на пустую болтовню, когда можно было заняться намного более приятными вещами, но спустя несколько десятков жадных поцелуев Чонгук немного отстранился, обнимая мое лицо ладонями, и сводившие меня с ума губы изогнулись в дерзкой и совершенно хулиганской полуухмылке, когда он навис надо мной , прижимая к дивану своим горячим сильным телом, и жарко шепнул в приоткрытые от сбившегося дыхания губы:

--- И ты действительно нереально красивая, детка, но тебе всё-таки кое чего не хватает...

Я выгнула бровь, усмехаясь и глядя на моего любимого бандита из-под ресниц, едва слышно шепнув:

--- Чего?

Его глаза резко потемнели до бархатной беззвездной полуночи, и он хрипло мурлыкнул, наклоняясь и вновь забирая мои податливые губы в свой жаркий и такой невыносимо желанный плен:

--- Моего члена между ног, сладкая...

И с этим я... даже не стала спорить, ведь за эти два года мне уже стало казаться, что его член стал частью моего тела... самой жизненно важной его частью.

С той самой ночи, когда я соблазнила его и буквально заставила переспать со мной, Чонгук, к счастью, понял, что я полностью восстановилась и моему здоровью больше ничего не угрожает, и, наконец, снял все наложенные им самим ограничения в постели и теперь отдавался занятиям любовью с такой страстью и самозабвением, что я уже не представляла , как можно было жить без... Этого.

Чонгук был великолепен в постели, и я очень быстро стала по-настоящему зависимой от секса с ним, ведь, как известно, к хорошему быстро привыкаешь.

Больше не было никаких "Бэмби, нам нельзя" и доводящих меня до белого каления "Малышка, ты не выдержишь ".

Теперь... нам было можно все, и когда он полностью отпускал себя, теряя контроль над собой и своими темными желаниями , это было... самое прекрасное, что существовало в моей вселенной под названием Чон Чонгук.

Он буквально одурманивал меня собой, своими долгими жаркими поцелуями и ласками и не выпускал из объятий до тех пор, пока не доводил до нескольких оргазмов за ночь. Он брал меня , как хозяин, врывался в мое тело уверенно и властно, в миллионный раз присваивал себе, не принимая никаких возражений и залюбливая до звёзд перед глазами, дрожащих коленей и опухших губ, искусанных от сорванных стонов.

Теперь я знала, что Чонгук действительно никогда не бросал своих слов и предупреждений на ветер, и прекрасно помнила, как ещё на заре наших отношений он пообещал мне, что наши с ним ночи будут настолько жаркими, что под нами будет дымиться кровать, а мне по утрам будет стыдно смотреть в глаза соседям. И мне... действительно было стыдно, когда я пару раз сталкивалась с пожилой супружеской парой, живущей этажом ниже, и ловила на себе их бесспорно осуждающие взгляды, хотя Чонгук в ответ на мои опасения и сокрушенные виноватые вздохи только смеялся, заверяя меня, что мне показалось, и в его квартире прекрасная звукоизоляция, но когда и это не смогло меня убедить, пообещал сделать ремонт и превратить нашу спальню в абсолютно звуконепроницаемый бункер , чтобы я, не дай бог, не вздумала сдерживаться во время секса с ним.

Я понимала, что он прав, и вскоре перестала волноваться по этому поводу, и дело было даже не в его заверениях в идеальной звукоизоляции квартиры. Просто...

когда мы с Чонгуком оставались наедине в полутемной спальне, все переставало иметь значение... да и вовсе существовать... оставался лишь мой любимый бандит и то сумасшедшее наслаждение, которое я всегда испытывала в его руках.

Самых сильных...самых бережных... самых ласковых... самых любимых руках на свете.

Руках, спасших мою жизнь.

А теперь эти самые руки делали эту жизнь счастливой каждый день и каждую ночь.

Его страсть и темперамент были поистине взрывными и сбивали с ног в прямом и переносном смысле, но та самая безбашенная и хулиганистая часть меня, о которой я даже не подозревала до нашего судьбоносного знакомства с нахальным брюнетом, теперь полностью вытеснила из моего сознания ту самую хорошую девочку, в которую он когда-то влюбился, но, похоже, виновник этого безобразия не имел ничего против такой кардинальной трансформации моей личности.

Напротив, этот бессовестный порочный хулиган делал все, чтобы ещё больше меня развратить и избавить от любых комплексов, которые ещё могли у меня быть, хотя... после двух лет, проведенных в его постели, никаких комплексов и уж тем более приличий во мне давно уже не осталось.

Вот и сейчас этот беспринципный пошлый хулиган с упоением занялся своим самым любимым делом --- сведением меня с ума .

Ему хватило всего полминуты, чтобы меня раздеть и раздеться самому, и вскоре наша одежда уже валялась на полу , а мои мысли плавились и испуганно разбегались в разные стороны под тем сумасшедшим огненным напором, который обрушил на меня мой любимый муж.

Боже... Как же мне этого не хватало ...

Как сильно я скучала по такому Чонгуку --- пылкому, страстному, несдержанному... совершенно... сумасшедшему... Настоящему и... Моему.

Я не хотела делить его ни с кем, даже с работой , и эти четыре недели показали , что я была такой же ревнивой собственницей , как и он.

А может... я просто любила его слишком сильно.

Хотела до безумия...

Нуждалась в нем до самозабвения...

И то, что я чувствовала такое же ответное желание в каждом его поцелуе и жадном нетерпеливом касании , заставляло мое сердце трепетать и плавиться от нежности к этому потрясающему во всех смыслах мужчине.

Моему мужчине.

Зацеловав меня до беспамятства и изнежив топкими влажными поцелуями шею и ключицы, Чонгук вскоре принялся за мою грудь, сосредоточив на ней все свое внимание, и я окончательно потеряла голову и счёт времени в его жарких объятиях , чувствуя, как все больше намокаю от его развязных умелых ласк.

Мне было так хорошо...

Так же, как и всегда, когда я оказывалась в его руках.

Склонившись надо мной, он мягко сжимал мою обнаженную грудь горячими ладонями, посылая импульсы сладкого удовольствия по всему телу ,и с упоением ласкал губами и языком возбужденные твердые соски , облизывая, посасывая и мягко прикусывая , играючи сводя меня с ума и заставляя стонать все громче и вплетаться дрожащими пальцами в его волосы, неосознанно притягивая его ещё ближе , прижимаясь ещё теснее, без слов показывая, как сильно я хочу его.