Моя умница

Новое испытание

С тех пор, как я попала в больницу, прошла неделя, и я не могла сказать, что чувствую какие-то изменения в своём состоянии. Временами по-прежнему кружилась голова, и иногда давило в груди, ну и ещё предательская слабость могла накатить в любой момент, но в общем и целом я не чувствовала себя смертельно больной.

Но, с тех пор, как Чонгук узнал о моем диагнозе, в его глазах прочно обосновалась неизбывная тревога и беспокойство за меня, и хоть он старался вести себя как обычно и даже шутил в своей привычной пошловато---дерзкой манере, чтобы меня рассмешить, за что постоянно получал любящих тумаков, но я прекрасно видела, что он словно все время ожидал чего-то плохого, чего-то такого, о чем не говорил вслух, чтоб не пугать меня, наивно полагая, что я ничего не замечаю.

Но довольно трудно было не замечать того, что его глаза теперь неотступно следовали за мной, куда бы я ни направилась, и, если б я позволила, он бы, наверное, сопровождал меня даже в душ и туалет. И мне самой становилось не по себе, ведь выходило, что он знал о моем состоянии намного больше, чем говорил мне. И продолжал это от меня скрывать.

Но я понимала, что давить на него в этом вопросе и пытаться заставить его расколоться бесполезно, потому взяла на вооружение принцип "Меньше знаешь - крепче спишь" и решила позволить событиям идти своим чередом.

Верный своему слову, Чонгук практически поселился в моей палате, и я каждую ночь засыпала в его крепких объятиях, укрытая от ночного холода и от всего мира родным теплом его сильных, но невероятно бережных рук.

И с каждым днем я любила его все больше, понимая, что не ошиблась, когда все - таки сдалась и позволила ему уговорить меня стать его девушкой.

И только сейчас я в полной мере осознала, как это на самом деле приятно - быть его.

Чонгук был невероятно нежным, заботливым и внимательным и буквально пылинки с меня сдувал, и я была уверена, что дело было вовсе не в моем нынешнем ослабленном болезнью состоянии. Он бы вёл себя со мной точно так же, даже если бы я была абсолютно здорова, просто потому, что в этом был весь Чонгук - бандит и хулиган с тёмным прошлым, но с огромным и невероятно любящим сердцем, готовый защищать и оберегать тех, кто был ему дорог, любой ценой.

Не знаю, многие ли парни делали для своих девушек то же, что делал для меня мой любимый доктор, но я очень это ценила, и моё сердце буквально таяло от нежности каждый раз, когда он смотрел на меня полным любви и обожания ласковым взглядом, словно видел только меня одну, и кроме меня в этом мире для него больше никого не существовало.

Когда он был на дежурстве, то заглядывал ко мне в палату буквально через каждые полчаса, и я даже ругала его за то, что он пренебрегает своими профессиональными обязанностями и другими пациентами, но он лишь отмахивался от моих возмущений и гладил меня по волосам, как маленькую, заверяя меня, что я ---- его самый важный и любимый пациент. А когда его дежурство заканчивалось, и по утрам его сменял Тэхен , Чимин или Джин, он ехал домой, чтоб переодеться и принять душ, а затем снова возвращался и весь день проводил со мной.

В перерывах между капельницами, а зачастую и во время них мы с ним смотрели фильмы, разговаривали, целовались, и в такие моменты мне казалось, что все было правильно в моем мире. Что все именно так, как и должно быть.

Но особенно нахальному брюнету нравилось кормить меня чуть ли не с ложечки, и никакие мои заверения в том, что я ещё прекрасно могу есть сама, и возмущенные молнии из глаз на него не действовали, вызывая лишь тихий смех и снисходительные улыбки.

А ещё почти каждый день после обеда он водил меня на прогулки в парк на территории клиники, и, хоть в воздухе уже явственно ощущалось дыхание зимы, но дни были солнечными и безветренными, и потому наши прогулки всегда поднимали мне настроение.

А по вечерам он забирался в мою постель, тут же начиная рассказывать сказки о том, как мы с ним будем счастливы, и мурчать, как большой ласковый кот, и в эти долгие минуты, когда его тёплые губы нежно и неторопливо касались моих, заставляя забыть обо всем остальном мире и думать только о нем, я уже была счастлива, и мне казалось, что на самом деле со мной все хорошо, что все так, как раньше...

Но это было не так.

И я снова убедилась в этом, когда в понедельник после обеда вернувшийся из дома Чонгук зашёл в мою палату , и одного взгляда на его обеспокоенное лицо мне хватило, чтоб понять, что меня ждут не самые приятные новости.

Но он не спешил вываливать их на меня, а, подойдя к моей кровати, опустился рядом со мной на самый край, и обняв моё лицо тёплыми ладонями, нежно поцеловал в губы.

---- Привет, олененок. Как ты? --- с улыбкой шепнул он, поглаживая меня по щекам большими пальцами.

---- Будет намного лучше, если ты снова меня поцелуешь...

Моя ответная улыбка была такой же искренней и тёплой, когда я потянулась к нему за новым поцелуем, по которым уже успела соскучиться, пока его не было, и он ответил сразу же, не раздумывая, и, обхватив мой затылок ладонью, притянул меня ещё ближе к себе, уверенно размыкая мои губы своими, углубляя поцелуй и делая его жарким и крышесносным --- именно таким, как я любила.

Когда он, наконец, отстранился, прижавшись своим горячим лбом к моему, моё сердце уже безбожно частило, дыхание срывалось с зацелованных им губ неглубокими судорожными вздохами, а ещё мне казалось, что у меня в животе порхают не бабочки, а самые настоящие драконы. Чонгуку было достаточно всего одного поцелуя, чтоб свести меня с ума, и это происходило каждый раз, когда наши губы соприкасались. И похоже, у меня уже возникла пожизненная зависимость от них.

---- Как ты всегда знаешь, что мне нужно, Чонгу? --- с мечтательной улыбкой шепнула я и с тихим вздохом обняла его за талию, прижавшись к его широкой тёплой груди. Его руки сомкнулись вокруг меня привычным защитным кольцом, и он с тихой улыбкой выдохнул мне в волосы:

---- Я просто люблю тебя, солнышко. И делаю все, чтобы ты была счастлива.

Я позволила этим тихим словам проникнуть в самое сердце, чтоб навсегда остаться там, и едва слышно выдохнула в его тёплую шею:

---- Спасибо... Спасибо тебе за все, любимый...

---- Глупышка Бэмбиай... За любовь не стоит благодарить... Её нужно лишь принимать, как дар... и дарить в ответ, ---- ласково шепнул мой Ромео, мягко сжимая мой подбородок и приподнимая моё лицо ему навстречу для очередного долгого поцелуя.

---- Да вы романтик, господин Чон... Да ещё и философ... ---- я счастливо вздохнула, обнимая его за шею, когда он, наконец, отстранился и снова позволил мне дышать, --- И откуда только в твоей голове такие глубокие мысли?

Услышав это, Чонгук фыркнул, закатив глаза, и, выгнув бровь, с насмешливой улыбкой поинтересовался:

---- Что это за намёки, а, Бэмби? Снова сомневаешься в уровне моего IQ? Или ты думала, что у меня в голове идёт одно лишь круглосуточное порно?

---- Ну.... Учитывая, то, как ты раньше вёл себя со мной... --- я склонила голову к плечу и многозначительно посмотрела на него, изо всех сил кусая губы, чтоб не рассмеяться, но в конце концов не выдержала и прыснула, а Чонгук лишь покачал головой, снова по---хозяйски сгребая меня в свои медвежьи объятия, и, устроив подбородок у меня на макушке, укоризненно проворчал:

---- Это было давно и неправда, Бэмби. Так что ты крайне несправедлива ко мне, так и знай.

Я тихонько вздохнула, все ещё посмеиваясь, и мягко клюнула его куда-то в ключицы в качестве извинения и компенсации за моральный ущерб, а затем тихо шепнула: