Страница 98 из 1076
[623]
[Мельвиль M. Указ. соч. С. 381.]
. Вслед за этим (или в то же время) он приказал провести расследование в Ливонии на предмет осуждения, а может быть, и ликвидации Тевтонского ордена. На этот раз расследование было поручено папскому инквизитору Францискусу де Молиано, его делегации вручили папский рескрипт с 230 статьями обвинения.
Весной 1312 г. в архиепископской метрополии Риги началось расследование. За год до этого архиепископ Фридрих вернулся в своё епископство и, не дожидаясь результатов расследования, отлучил орден. Перед папским инквизитором стояла нелёгкая задача: ему нужно было опросить свидетелей по всем пунктам обвинения. Дело осложнялось тем, что многие обвинения основывались на событиях 35-летней давности. Таким образом, опрашивались свидетели по делу о похищении архиепископа Альберта в 1268 г.
Первый и важнейший тематический комплекс обвинений касался разрушенных отношений между орденом и Рижским архиепископством. В этих обвинениях указывались многообразные злоупотребления орденских рыцарей в отношении епископов, случаи насилия по отношению к членам соборного капитула и длительное лишение архиепископства его доходов. Второй комплекс касался взаимоотношений ордена с рижской городской общиной. Орден обвинялся в убийстве отдельных горожан, разрушении укреплений и торговой войне против города. Третий комплекс обвинений посвящался миссионерской политике ордена. Он упрекал орден в непредоставлении помощи в миссионерстве и в принуждении языческих народов к вероотступничеству. Орден пытались уличить в ереси или богохульстве, в том, что будто бы раненных в бою рыцарей добивали их товарищи, а затем вместо христианского погребения сжигали. Все эти обвинения угрожали навязать Тевтонскому ордену судьбу тамплиеров
[624]
[Niess U. Op. Cit. S. 78.]
.
В сохранившихся документах следствия среди поимённо известных свидетелей упомянуты только лица духовного сословия. О возможном допросе рижских бюргеров ничего не известно. Обвиняемого не допрашивали (братьев ордена в списках нет), вину его считали доказанной
[625]
[Арбузов Л. А. Указ. соч. С. 53.]
. В конце концов, намерение архиепископа Рижского дискредитировать орден множеством обвинительных статей сработало против него
[626]
[Niess U. Hochmeister Karl von Trier. S. 81.]
. Результаты допросов были разочаровывающие, а множество обвинительных пунктов отнюдь не способствовало детальному расследованию
[627]
[Ibid. S. 82.]
.
Город Рига, слева внизу орденский замок
Если бы Фридрих был осмотрительнее с фактами, вероятность его победы над орденом оказалась бы больше. Свою слабость в аргументации он пытался возместить тесными отношениями с папой. Но у папы и у Филиппа Красивого в Ливонии отсутствовала политическая власть. Поэтому силовые методы, применённые к тамплиерам во Франции, здесь были невозможны.
Итоги расследования были крайне незначительны. Францискус де Молиано приговорил магистра и прусских орденских братьев к отлучению от церкви. В качестве обоснования такого приговора судья привёл не доказанную вину ордена, связанную с обвинительными пунктами Фридриха, а приобретение орденом у цистерцианцев монастыря Дюнамюнде. Благодаря обладанию этим монастырём, перестроенным в хорошо укреплённый замок, вскоре ставший центром комтурства, орден угрожал независимости архиепископа и Риги, В любой момент они могли перекрыть доступ в город с моря. Папа предписал в своём рескрипте подчинение Дюнамюнде папскому престолу. Но орден не подчинился приговору и не передал замок архиепископу, так как его права были сомнительны
[628]
[Арбузов Л. А. Указ. соч. С. 53.]
.
Тем не менее отлучение ордена от церкви наносило большой урон его репутации и могло вызвать самые тяжёлые последствия. В этой ситуации магистр Карл фон Трир проявил чрезвычайную активность на многих уровнях. Он получил формальное разрешение генерального аббата цистерцианского ордена Генриха Эйштерца на покупку орденом монастыря Дюнамюнде. Этой договорённостью было отвергнуто утверждение о насильственном захвате монастыря. Генеральный прокуратор ордена Конрад фон Брюль старался склонить римскую курию в Авиньоне к отмене отлучения. При этом он не жалел денег на подкуп: только папа Климент V получил подарков на 4000 флорентийских гульденов
[629]
[Liv — Est — und Kurländisches Urkundenbuch II nebst Regesten № 650.]
. Кроме того, значительные суммы были израсходованы на кардиналов
[630]
[Niess U. Hochmeister Karl von Trier. S. 84.]
, части из них выплатили по 100–400 гульденов. Многие кардиналы были привлечены к содействию, за что им вручили по 470 золотых дублонов (?). Некоторые получили подарки в виде золотых чаш и серебряных сосудов. Помимо кардиналов, деньги выплатили и чиновникам при дворе папы — от 87 золотых гульденов до 25 золотых дублонов
[631]
[Voigt J. Geschichte Preussen. Bd. 4. S. 309.]
. В то время люди прекрасно знали, что "римский двор не пасёт своих овец, не получив с них шерсти".
Всё это помогло ослабить давление папской курии, и уже в начале 1313 г. папский кардинал-легат Якоб фон Колонна объявил о временной отмене отлучения под соответствующее денежное поручительство. В начале октября 1313 г. Францискус де Молиано полностью отменил отлучение от церкви прусских епископов и интердикт над орденским государством
[632]
[Niess U. Hochmeister Kari von Trier. S. 85.]
. Угроза существованию ордена была устранена, и всё закончилось для него благополучно. В определённой степени рижский процесс был прототипом более поздних процессов Польши против ордена.
ГЛАВА 2
Война с Литвой набирает силу
Ещё во время Генерального капитула в Эльбинге в 1296 г. верховный магистр Конрад фон Фойхтванген поднял вопрос о страховых возмещениях для прусских витингов.
Все участники военных походов с 1296 г. за ранение, увечье или смерть обязаны были получить от ордена страховые суммы
[633]
[Voigt J. Geschichte Preussen. Bd. 4. S. 118.]
. Таким же образом оплачивались и ранения. В зависимости от тяжести ранения повышалась и страховая сумма. Позже страховые суммы распространились и за потерю коня или доспехов
[634]
[Das Marienburger Treßlerbuch der Jahre 1399–1409. S. 63.]
. В январе 1406 г. комтуром Бальги было выплачено прусским воинам за утерянных на Готланде коней 55 марок
[635]
[Ibit. S. 71, 72,200, 381.]
.
Во время литовских набегов население окрестных деревень спасалось под охраной замковых стен. Беженцы располагались в предзамковом укреплении, форбурге, имеющем обширный двор и складские помещения, обнесённые оборонительной стеной. Мужчины вооружались и пополняли замковый гарнизон, готовились к отражению вражеского нападения. Женщины и дети устраивались в форбурге на случай длительной осады. Литвины сжигали деревни, захватывали домашний скот и людей, не успевших спастись в замке. Но они очень редко делали попытки штурмом овладеть даже вальным замком. Поэтому небольшие и камеральные замки служили надёжным убежищем для местного населения. Но литвины не упускали случая, если появлялась возможность неожиданного нападения, когда гарнизон не был готов к отражению.
Если в результате внезапного литовского набега прусские крестьяне теряли свой дом и домашний скот, камерарии скрупулёзно подсчитывали убытки и докладывали комтуру. (Большое количество таких подробных отчётов сохранилось в архивах ордена до сегодняшнего дня.) Комтур выделял деньги и в качестве ссуды выдавал их крестьянам на восстановление дома и хозяйства. На несколько лет пострадавшие освобождались от налогов и десятины.