Страница 83 из 1076
В избирательной комнате выборный комтур осуществлял своё право, называя того, кого он считал достойнейшим, другие выборщики по очереди делали то же самое. Как только на одно имя приходилось абсолютное большинство, выбор считался проведённым по правилам, завершённым и неоспоримым. После чего на Генеральном капитуле объявляли имя выбранного. Под звон колоколов и пение "тебя Бога хвалим" наместник сопровождал нового магистра в ближайшую орденскую кирху. В кирхе перед алтарём он вручал ему кольцо и орденскую печать. В торжественной обстановке, с напоминанием о его высоком долге и ответственности перед предстоящим судом Божьим, избранный объявлялся верховным магистром. После завершения торжественного вступления в должность новый магистр сразу же вступал во все права своего звания, так как папского или императорского утверждения не требовалось, ибо ещё Иннокентий III (1178–1180) гарантировал орденам полную свободу независимого избрания магистра, и Гонорий III (1216–1227) подтвердил эти гарантии
[566]
[Niess U. Hochmeister Karl von Trier. S.36–37. Voigt J. Handbuch. Bd. 2. S. 367–372. furnier M. Der Deutsche Orden. S. 420, 421.]
. До 1498 г. при выборах хохмейстера уделялось внимание не его происхождению, а его практическим способностям. Среди магистров ордена находились два имперских князя, четыре графа, пятеро баронов (freie Herren), семь минестериалов и 17 мелких дворян.
Верховный магистр (хохмейстер).
В ордене с 1198 г. был введён титул магистра
{80}
. В течение XIII столетия высшим орденским чиновникам в Германии, Пруссии и Ливонии были присвоены титулы магистра, с этого времени главу ордена стали называть Magister Generalis или Magister Hospitalis S. Mariae Theutonicorum
{81}
. На немецком языке этот титул всегда звучал как Hochmeister (хохмейстер) — верховный магистр
[567]
[Tumler M. Op. cit. S. 413.]
.
После избрания хохмейстер переселялся в магистерскую резиденцию — замок Монтфорт (Штаркенберг) с 1309 г. в Мариенбурге, где в верхнем замке размещались зал для собраний (ремтер) и жилые помещения магистра. Если на Ближнем Востоке двор магистра ограничивал строгий орденский закон и он выглядел просто и скромно, то в Мариенбурге он был весьма представительным. Здесь хохмейстер выступал не только как магистр ордена, но и как правитель Пруссии.
Хохмейстеру вменялась в обязанность забота о потребностях ордена, о соблюдении его правил и законов, руководство рыцарской корпорацией и его представителями за границами орденских владений. Хохмейстер не имел никаких законодательных прав: назначать и отстранять гроссгебитигеров, ландмейстеров, некоторых ландкомтуров и кастеляна Монтфорта — Штаркенберга он мог только с согласия Генерального капитула, за исключением случаев, когда он во время инспекционной поездки выявлял грубые нарушения. На расходы свыше 100 византийских золотых ему требовалось согласие десяти братьев, на расходы более 500 византийских золотых — разрешение Генерального капитула. Финансовые возможности магистра без разрешения капитула были даже меньше, чем у комтура. Сам хохмейстер не имел доступа к казне ордена. Во время нахождения резиденции в Акре (Аккон) он мог отправляться в Европу "плыть морем" только с согласия капитула. Когда резиденция находилась в Венеции, вплоть до переселения в Пруссию, он мог при пересечении Альп "ехать через горы" только по вызову и при согласии ландмейстера. Это требование выглядит тем более странным, что правителю ордена можно было посещать провинцию только с согласия подчинённого ему ландмейстера. Старое правило ордена показывает стремление во всех важных делах ордена ставить магистра в зависимость от согласия Генерального капитула или советов высших советников-гебитигеров
[568]
[Ibid. S. 413,414.]
.
Совсем иным стало положение хохмейстера после перенесения резиденции в Пруссию. С этого времени для орденских братьев он становится не только магистром ордена, но и правителем государства, что, несомненно, сильно влияло на его весомость. Ещё в 1226 г. в императорской булле магистр формально был жалован юрисдикцией и властью имперского князя, но не был включён в их коллегию. Хохмейстер не имел имперского лена и не являлся вассалом императора
[569]
[Ibid. S. 415.]
. К тому же в папской булле от 15 декабря 1220 г. было запрещено магистру или ордену давать ленную присягу церковной или светской власти, а светским правителям запрещалось требовать от ордена ленной присяги. До конца не выяснено, обязан ли был магистр в качестве правителя Пруссии согласовывать свои решения с Генеральным капитулом или высшими советниками.
Как магистр ордена, на основе данных ему полномочий он мог решать многие вопросы. Но закон настоятельно рекомендовал ему любезно выслушать добрый совет и самому просить совета у своих братьев, "…ибо, — говорилось в нём, — там много блага, где много совета", а потому многие вопросы решались на малом совете с согласия высших чиновников. Магистр внимательно отслеживал ситуацию в конвентах и взаимотношения между орденскими братьями. Ни один орденский рыцарь без его разрешения не мог покинуть одно комтурство и перейти в другое. Если в каком-то конвенте ситуация обострялась, магистр своей властью перемещал рыцарей из одного орденского замка в другой. На незначительные должности он мог назначать орденских братьев по собственному желанию, но если назначениие могло влиять на всю корпорацию в целом, то это делалось только по совету окружавших его чиновников и комтуров. Назначения на высшие должности могли произойти только с согласия малого совета или собравшегося капитула. Если должностные назначения или смещения путём голосования принимались на советах чиновников, комтуров или на капитуле, то эти решения утверждались верховным магистром. Если мнения расходились при равном количестве голосов, слово магистра имело решающее значение. Без совета с высшими чиновниками он не мог отстранить от должности ни одного комтура. Опять-таки с согласия высших чиновников он имел право время от времени посылать в различные орденские области так называемых визитариев
{82}
. При этом визитарии располагали необходимыми полномочиями для сбора сведений об образе жизни орденских братьев, о богослужении, соблюдении орденского устава и законов, о состоянии орденских замков и т. д. Если визитарии собирали отрицательные отзывы о каком-либо комтуре или другом служащем, то магистр вызывал его на капитул для объяснений.
Верховный магистр имел право контролировать орденскую казну. Треслер — орденский казначей — обязан был ежемесячно и ежегодно представлять финансовый отчёт. Позднейший закон предписывал магистру каждый год в лице казначея предоставлять отчётный баланс, приход и расход денег и имущества перед советом высших чиновников. Лично магистр мог распоряжаться очень небольшой суммой, для более крупных расходов требовалось согласие 10 орденских братьев, а самые большие требовали разрешения капитула.
Печать хохмейстера (верховного магистра)
Магистр мог быть призван к ответу только Генеральным капитулом, и если он после третьего приглашения не являлся, то за непослушание отстранялся от своей должности. Верховный магистр постоянно находился под контролем и обязан был беспрекословно исполнять законы ордена.
Магистру ордена предоставлялись почётные права и должностные регалии: кольцо и печать. Когда эти регалии были введены, неясно, о кольце также никаких достоверных сведений нет
{83}