Немецкий орден

В это время правое крыло великого комтура Куно фон Лихтенштейна направило главный удар в сторону большого знамени, пытаясь сорвать организованное вступление поляков в сражение. Польское войско удачно контратаковало, и орденские отряды были оттеснены от стоящих в первом ряду орудий. Завязался ожесточённый бой. Несмотря на то, что король постоянно укреплял польские силы резервными хоругвями, орденские отряды пробились к большому знамени с белым орлом и повергли его, но вскоре стяг вновь взвился, и ободрённое польское войско продолжило сражение. Подошедшее подкрепление оттеснило орденские отряды, которые постепенно начали отступать.

Верховный магистр в сражении под Танненбергом

Возвращавшиеся из погони разрозненные отряды маршала втягивались в бой, но были отрезаны поляками и не могли влиять на ход битвы.

Витовту понадобилось время, чтобы навести в своём войске порядок и вновь вернуться в битву. В результате этого манёвра отряды Фридриха фон Валленрода оказались окружены, частью перебиты, остальные попали в плен. В сражении произошёл перелом в пользу союзников. Пытаясь исправить положение, Ульрих фон Юнгинген возглавил 16 резервных знамён и отдал приказ о наступлении. Перед началом атаки знаменосец кульмского отряда Николаус фон Ренис опустил знамя кульмских рыцарей, что являлось сигналом к отступлению. Войска ослабили натиск. Магистр повёл оставшиеся знамёна в решающую атаку на ставку короля, но завяз в боях против выдвинутых поляками подкреплений и пал в бою вместе с окружением. К вечеру остатки орденского войска, потеряв в сражении практически всё своё руководство, прорвались к лагерю. Они попытались занять позиции между Грюнфельдом и Фрёгенау, но дезорганизованные люди не смогли сплотиться или не успели — и после непродолжительной борьбы, когда противник обошёл их со стороны Танненберга, были отброшены и бросились бежать. Битва закончилась сокрушительным поражением орденской армии.

В сражении погибли 205 братьев ордена, в том числе верховный маршал — комтур Кёнигсберга, великий комтур, верховный трапиер (ризничий) Альбрехт фон Шварцбург — комтур Кристбурга, треслер Томас фон Мерхайм и сам верховный магистр. А также комтуры Кульма, Биргелау, Бранденбурга, Данцига, Энгельсбурга, Грауденца, Голуба (Голау), Меве, Реззау, Остероде, Палау, Редена, Шлохау, Шёнзее, Страсбурга, Торна, Тухеля, фогты Диршау, Лайне (?), Роггенхаузена, Штума. Вместе с ними пали 600 рыцарей и 4000 простых воинов.

Комтур Тухеля, взятый поляками в плен, был обезглавлен. Его судьбу разделил и храбрый комтур Бранденбурга маркграф фон Зальцбах (Витовт не простит ему оскорбления). Фогт Новой марки Михаэль Кюхмейстер в оковах был отослан в Хенцинский замок, таким же образом обошлись и с другими пленными орденскими братьями, распределив их по королевским замкам. Из всех высших чинов с поля боя вернулись только верховный госпитальер Вернер фон Теттинген, комтур Данцига Иоганн фон Шёнфельд и граф Фридрих фон Цоллерн, комтур Бальги. Попавшие в плен герцоги Конрад III Эльский-Олесница (его брат Ульрих пал в бою) лишился всего, а Казимир Щецинский, воины которого почти все полегли, долгое время провёл в темнице, пока король не даровал ему свободу.

Союзники за победу заплатили ещё большими потерями — в числе погибших было 12 военачальников. Как пишет Э. Гудавичус, лишь половина из них вернулись домой. После отступления остатков орденских войск победители вернулись на поле боя. Победа была полной, орден потерял все тяжелые орудия, всё оружие, большое количество повозок, лошадей, военное имущество.

Тело верховного магистра поляки нашли на поле битвы. Длугощ пишет о двух ранах на его теле: одна — лица, другая — груди. Погибший магистр с почестями был доставлен в Остероде и на четвертый день после битвы перевезён в Мариенбург, где его и похоронили в часовне Св. Анны рядом с другими верховными магистрами.

Последствие битвы.

Вечером 15 июля Тевтонский орден, Польша и Литва стали уже далеко не теми, что были утром того же дня. Для ордена это оказался последний день его расцвета, его мощи и благосостояния его подданных. Начались дни заката на все времена.

Масштабы этой победы были неожиданными для польско-литовского командования. Если первоначальная задача заключалась в отпоре ордену, выступившему против ягеллонской монархии, а также в сохранении Литвой Жемайтии, то теперь встал вопрос о полной ликвидации орденского государства в Пруссии. Для этого требовалось только получение поддержки и признания со стороны прусских сословий. Второй задачей стало начало дипломатической и пропагандистской акции в Западной Европе, направленной против обвинения Польши в вооружённой борьбе против духовной корпорации, осуществляющей высокую христианскую миссию в борьбе с язычниками. Орден обвинил Польшу, что в этой борьбе она прибегает к помощи язычников (жемайтов) и мусульман (татар). Обе эти цели начали реализовываться с 16 июля. Слух о Танненбергской битве распространился по Европе, где господствовало мнение, что всё решило множество литовских и татарских язычников. Официальная польская дипломатия начала оправдывать католика Владислава-Ягайло. Однако чем громче становилась слава, тем больше лавров доставалось польскому королю. Уже в середине XV в. подобный подход восторжествовал в польских источниках. Обиженные этим литовцы обвинили поляков в попытке вообще уклониться от битвы, но эта версия письменно была зафиксирована только в начале XVI в.

[1119]

[Гудавичус Э. Указ. соч. T. 1. С. 223.]

При известии о поражении ордена по всей Пруссии распространился страх и растерянность, всем казалось, что власть ордена утрачена безвозвратно. Замки в большинстве своём оказались без полноценных гарнизонов, без орудий и с малым запасом продовольствия (это касалось и Мариенбурга). Население городов и деревень находилось в "посттанненбергском шоке"

[1120]

[Бискуп М. Великая война.]

. Король, решив, что война закончилась, начал рассылать требования о добровольном подчинении городов и сельских районов его власти. В первую очередь это касалась Кульмской земли.

Три дня войска союзников праздновали победу и отдыхали на поле боя, пока командование пересматривало свои дальнейшие планы. Для окончательного решения судьбы Пруссии необходимо было занять столицу ордена, и король отдал приказ о выступлении на Мариенбург. Ни одна крепость на пути союзников не решалась оказать сопротивление врагу, в Хохенштайне был большой недостаток защитников, в Остероде случилось предательство, Кристбург сдался из-за трусости небольшого гарнизона. Среди орденских рыцарей, лишённых командования, царили хаос и паника. Некоторые в спешке забирали деньги и ценности и бежали в Германию. Казалось, власть в стране ими безвозвратно утеряна.

Оборона Мариенбурга

В то время как в Пруссии города, замки и сельские округа приносили присягу на верность польскому королю, комтур Шветца Генрих фон Плауэн со своим местным отрядом и частью наёмников, находившихся в его распоряжении, направился на защиту Мариенбурга. Генрих не участвовал в сражении, так как был направлен магистром прикрыть границы Померании. Во время его марш-броска к Мариенбургу к нему присоединился его двоюродный брат граф Генрих фон Плауэн. Он двигался во главе отряда на помощь магистру, но к сражению не успел и отходил к Мариенбургу. Объединившись, они прибыли в резиденцию магистров и собрали из оставшихся орденских братьев совет, на котором приняли решение защищать замок любой ценой. Решение было более чем отчаянное: город Мариенбург, расположенный у стен крепости, не мог быть защищён из-за малочисленности гарнизона. Генрих фон Плауэн распорядился как можно скорее переправить все запасы продовольствия и скот в форбург замка, там же разместились и жители города. Сам город при подходе войск короля был сожжён (24 июля), сохранилась только городская кирха. Из ближайших окрестностей было собрано всё необходимое для жизни в осаде и средства, пригодные для обороны. Постепенно усиливался и гарнизон: наёмники и орденские рыцари со своими отрядами, оставшимися после битвы, а также гарнизоны других замков спешили на защиту Мариенбурга. Из Данцига подошёл отряд вооружённых матросов