Немецкий орден

Великий князь литовский Гедимин (Гедиминас)

Летом по приказу верховного маршала Хайнриха фон Плоцке фогт Самбии Хуго фон Альменхаузен и 800 прусских всадников вторглись в волость Меденика. Расставив засады, они разграбили и спалили две деревни, перебили мужчин, захватили в плен женщин и детей и начали быстро отступать. Двести человек жемайтов начали их преследовать, но попали в засаду и, с трудом прорвавшись, спаслись бегством.

К концу года, 7 декабря, небольшой отряд из замка Рагнит захватил крепость Бисена и сжёг её до основания. После этого она больше не во останавливалась

[645]

[Петер из Дусбурга. С. 175.]

.

В следующем году (1317) походы в Жемайтию продолжились. Зимой маршал вторгся в район волости Вайкен, но из-за сильного урагана пришлось отступить. Летом Хайнрих фон Плоцке с братьями и витингами из Самбии и Натангии разграбили волость Пограуда. В сентябре в очередной раз была совершена попытка захватить крепость Велона, но, спалив форбург, нападавшие отступили. Поздней осенью маршал вновь осадил Велону и восточнее неё — крепость Писта. Однако и на этот раз пришлось довольствоваться захватом и сожжением форбургов. После Пасхи в апреле 1318 г. маршал с большим войском на судах отправился к Велоне и Листе. Но штурмы были неудачны, и воины вернулись ни с чем.

Пилигримы (гости) в Пруссии.

В Западной Европе среди знати и в рыцарской среде всё популярнее становятся прусские походы на Литву. Пилигримы прибывали в орденские земли, чтобы принять участие в военном походе против язычников.

Гости — так называли в Пруссии прибывающих крестоносцев.

Западноевропейские "гости" на границе ордена

Гости попадали в Пруссию морским путём через Данциг или по суше через Лауэнбург в Померании, Хаммерштайн или Торн. Исходным пунктом многих походов в Литву являлся Кёнигсберг, на пути к нему "путешественники" бывали в Мариенбурге, резиденции магистра, а также в больших городах — в Данциге, Эльбинге и Торне, где они задерживались на несколько дней. Лошадям и людям нужно было отдохнуть, требовалось закупить продовольствие, наполнить опустошённую походную кассу путём займов у коммерсантов.

Длительность пребывания пилигримов в городах зависела от того, какие сообщения приносили высланные вперёд послы, посланники и курьеры. Если объявлялся поход или он уже был начат, то они не задерживаясь спешили в Кёнигсберг. При этих обстоятельствах или в отсутствие магистра отменялся визит в Мариенбург, который совершали практически все пилигримы (гости) в Пруссии. Часто прислуга направлялась прямым путём в Кёнигсберг, в то время как господин с немногими людьми заезжал в Мариенбург.

В резиденции верховного магистра можно было получить самую надёжную информацию от руководства ордена о начале похода против литовцев. К тому же магистр являлся главой ордена и господином Пруссии, и ему были адресованы все рекомендательные письма. Кроме того, у всех вызывали вполне естественное любопытство замок и двор магистра, его герольды, шпильманы и не имеющая духовного статуса прислуга. Некоторые крестоносцы, прибывшие в Пруссию, должны были выполнить поручения своих суверенов. Пьер де Ла Тремойль (Tremoille) в 1394 г. от имени герцога Бургундии обязан был выяснить перспективы будущего большого похода в Пруссию.

Никто из гостей ордена не мог оставаться в замке на ночь, это было запрещено орденскими статутами. Касалось это не только Мариенбурга, но и других орденских крепостей. Для этого имелось большое количество трактиров, где гости могли не только поесть, но и переночевать. Имеются данные, что верховный магистр иногда приглашал к трапезе дворян (но не их служащих). Лучшим доказательством того, что пилигримы не жили в замке, является ситуация с Иоганном фон Блойсом зимой 1368–1369 гг.: рано утром в воскресенье, 31 декабря 1368 г., он был гостем верховного магистра, а вечером сам принимал гостей. Правила были мудрыми: расходы магистра на угощение не превосходили определенную сумму, иноземцы никогда не оставались в замке более одного дня. Это не препятствовало тому, что магистр делал подобающие человек) его ранга подарки, например, коня графу Остревенту (Ostrevent) 19/21 января 1387 г. Иоганн фон Блойс 2 января 1369 г. получил четырёх соколов на пути в Пруссию и трёх на обратном пути (29 мая). Дарились также арбалеты (шесть штук гостям 13 февраля 1404 г.), небольшие серебряные щиты с гербом ордена (два рыцарям в 1406 г.) или продовольствие: щука, вино, туша оленя

[646]

[Paravicini W. Die Preussenreisen Des Europäischen adels. T. I. Sigmaringen, 1989. S. 268. 269.]

.

Визиты пилигримов в Мариенбург орден использовал для представления гостю особенно выгодной картины. На таких рассказах основывается сообщение Жильберта де Ланнуа об огромных запасах в замке. Филиппе де Мецирес, который, вероятно, в 1364 г. был в Пруссии как посланник и поэтому побывал только в Мариенбурге, а не в Кёнигсберге, нахваливает орден прямо-таки чрезмерно в своем главном произведении, законченном в 1389 г.: "Этот святой орден… должен вызывать чувство стыда не только у других рыцарских орденов [в т. ч. Мальтийского ордена на Родосе, который Мецирес хорошо знал, как канцлер Кипра]… но и всех князей христианского мира… Какое чудо!.. Они живут общо и не имеют ничего своего. Целомудрие и послушание — их добродетели. Они богаты светским имуществом и не знают, сколько они имеют. Магистр и комтуры несут на себе всё бремя управления. И тем не менее во всём, что им нужно — питьё, еда, одежда, обувь, доспехи и оружие, — они равны при соблюдении чести ордена. Каждую ночь они поднимаются к заутрене в своих замках и конвентах и ведут жизнь монахов. Если заходит речь о врагах веры, если они вооружены под знаменем креста, то каждый от них равняется князю"

[647]

[Ibid. S. 270.]

.

Эта похвала, не ограниченная гордыней и неблагодарностью, была, конечно, "инспирирована". Всё, что Филиппе де Мецирес знал о Литве, он узнал от ордена, как и историю об одноглазом рыцаре, который избежал ритуального сожжения в литовском плену только потому, что признал себя физически немощным и ввиду этого недостойным такой чести: "Эта история была рассказана мне как быль старыми и достойными рыцарями ордена". Не иначе обстоят дела и с рассказом об истоках покорения Пруссии орденом: "После падения Акры 12 орденских рыцарей отправились в Пруссию, в глубине леса сделали они большой дуб своей крепостью и оттуда начали покорение страны. И там, где стояло упомянутое дерево, лежит сегодня лучший город Пруссии, называемый Торном"

[648]

[Ibid. S. 270.]

.

От Мариенбурга путь лежал дальше, через Эльбинг, Браунсберг, Хайлигенбайль, Бальгу, Бранденбург в Кёнигсберг. До резиденции маршала не спеша можно было доехать верхом за 3–4 дня. Но часто путешественники задерживались в Эльбинге, обычно на один день, иногда и дольше. До последней четверти XIV в. Эльбинг был самым значительным торговым городом Пруссии. Здесь находилась резиденция одного из пяти великих правителей ордена, а именно — госпитальера; и ему в 1411 г. адресовали рекомендательное письмо французский король и дофин. В Эльбинге занимали деньги, покупали продукты, которые потом везли с собой в Кёнигсберг

[649]

[Ibid. S. 271, 272.]

.

Ещё раньше в Европе был распространён обычай: после смерти близких родственников (особенно если смерть была неожиданной или внезапной) жертвовать определённую сумму на плату наёмникам, которых отправляли в Пруссию для борьбы с язычниками во спасение души умершего. Этот обычай существовал некоторое время и в Чехии (Богемии), пока епископ Пражский Иоганн не узнал, что наёмники, бывает, мошенничают. Получив деньги, едут не в Пруссию, а в другие страны, а если всё-таки в Пруссию, то на совершенно незначительный срок, за который они не успевают принести ни малейшей пользы. Епископ в своей епархии распорядился вместе с наёмниками отправлять надёжных людей или переводить деньги в Пруссию, где орденские братья найдут им достойное применение.