Искупление злодейки 2

От этого стало легче дышать.

— А скажи… — начала было я, но тут за моей спиной послышался лёгкий шорох ткани.

Я обернулась. Виктория стояла в нескольких шагах, наблюдая за нами с мягкой улыбкой, которая была так привычна её лицу.

Янтар склонил голову в поклоне.

— Ваше Величество.

— Рада видеть вас, капитан, — кивнула она в ответ.

Золотые глаза Янтара встретились с моими ещё на мгновение.

— Ну, я пойду. Берегите себя, леди-синеглазка.

— И ты береги себя. Передай Фаире привет! — улыбнулась я.

Развернувшись, Янтар зашагал прочь. Виктория подошла ближе.

— Простите за задержку, — она мягко коснулась моей руки, жестом приглашая к двери в соседнюю комнату. — Войдём? Мне очень хочется поговорить с вами, леди Элиза. И многое обсудить.

Я последовала за ней.

Комната оказалась небольшой, но уютной. В углу тихо потрескивал камин. Посередине между двумя креслами находился стол, накрытый светлой скатертью.

Едва мы сели, дверь бесшумно отворилась. Вошла служанка и поставила на стол тяжёлый серебряный поднос с чашками, чайником и несколькими тарелочками, где лежал тонко нарезанный сыр и стопка хрустящих вафель, присыпанных сахарной пудрой.

— Благодарю, Славка, — кивнула Виктория.

Служанка неслышно исчезла, притворив за собой дверь. Виктория взяла чайник и наполнила чашки. Пряный аромат поплыл в воздухе.

— Угощайтесь.

— Благодарю, — я подняла свою чашку.

Виктория отпила свой чай. А я почему-то смотрела на её кисти — изящные, с длинными пальцами… И вновь возникло давление в груди, будто из души рвалась застарелая тоска.

— Виктория… — спросила я, — а мы с вами… были знакомы в прошлом?

Королева Руанда замерла.

Её пальцы чуть крепче стиснули чашку. Улыбка осталась на губах, но из глаз ушла. Взгляд, обращённый ко мне, стал острым, пронзительным — и даже напомнил пронизывающий взгляд её мужа.

— Простите, что отвечаю вопросом на вопрос, — произнесла Виктория. — Но… вы чувствуете, будто мы могли быть знакомы?

— Да. Есть такое ощущение. И… я бы сказала… мы как-то плохо разошлись? Между нами случился конфликт?

Теперь улыбка покинула и губы Виктории.

— Да. Вы правы, леди Элиза. Конфликт был… Но я не уверена, что это был конфликт именно с вами. Той, что сидит передо мной сейчас… Хм… Вы не против перейти на более неформальное общение? На ты.

— Не против. Но я всё же не понимаю, о чём вы… ты говоришь.

— Как бы объяснить, — Виктория задумчиво качнула головой, — … ощущение от тебя очень изменилось. Будто я говорю с совсем другим человеком. И дело не только в том, что твоя память закрыта…

— … а в чём же?

— Это на уровне души. Как белый маг я чувствительна к чёрной силе и к тем изменениям, которые она творит с душой. Но в тебе… в тебе нет её тёмных следов. Даже сама аура изменилась. Раньше она была… как будто половинчатой. А теперь — целая. Подозреваю, что ответ кроется в том, как ты обрела зверя. И в том, почему раньше была с ним разделена. Ведь если бы зверь пробудился у тебя в позднем возрасте, сейчас это был бы котёнок. Как у меня. Но я ощущаю вполне взрослого снежного барса. Значит, он рос с тобой, был рядом всё это время… но тогда, почему ни ты, ни кто другой его не ощущал?

Внутри заворочалась Тения. Она не спряталась — наоборот, прислушалась. Я мысленно погладила своего зверя.

Виктория оказалась очень проницательна. Руанду рассказали, что скверна исчезла, потому что удалось победить ведьму у столба — ту, что изначально создала проклятие. Но всё, что касалось меня — осталось в основном скрыто. Мою историю со зверем и вовсе знал только Дейвар.

Я не была уверена, что хочу этим делиться.

— Я не давлю. Ты вправе хранить свои тайны, — уловив настроение, мягко сказала Виктория. — Я лишь пытаюсь объяснить, почему не могу ответить на твой вопрос так прямо как, возможно, ты ожидаешь. Конфликт… он был. Но с тобой ли? Я не знаю.

Отпив от чашки, я поставила её на стол. Медленно произнесла:

— Не знаю, что и ответить… Мне сложно согласиться или опровергнуть это. Ведь я ничего не помню о своём прошлом. Разве что порой всплывают обрывки чувств — не более. Когда я смотрю на тебя, то появляется ощущение… будто я когда-то… что-то важное… недоговорила.

— Даже у меня такое же ощущение, Элиза. Только мне мерещится, что недоговорила я, — тихо сказала Виктория. — Мы были подругами. В детстве. Совсем ещё девочками… Но потом жизнь развела нас. И… ты попала под дурное влияние.

— Я стала ведьмой.

— Да.

— …

— …

— Мне всегда было непонятно, — произнесла я, глядя в свою чашку, где плавали золотистые чаинки. — Разве ведьм не казнят в Руанде? Я читала законы. Применение чёрной магии — самое тяжкое из преступлений. Почему меня оставили в живых?

— Потому что ты подверглась воздействию чёрной магии, будучи ещё совсем ребёнком. Та, кто так поступила с тобой, уже наказана по всей строгости. Что касается тебя… Чёрная магия сильно меняет человека. Ломает, перекраивает, сминает — как руки сминают мягкую глину. Без этого чудовищного давления твоя судьба сложилась бы иначе.

Вот как…

Я молчала.

Но в грудь распирало от бури противоречивых чувств.

— Хотя преступления нельзя отрицать, — продолжила Виктория, — но было принято решение дать тебе шанс прожить жизнь вне этого влияния. Обитель Ньяры… я знаю, это не лучшее место. Но то был компромисс. Единственный способ сохранить тебе жизнь.

— Сохранить жизнь… Зачем это было нужно? Если грехи так велики…

— Я сама прошла путь, на котором не по своей вине подвергалась нападкам. Но потом у меня появился шанс изменить судьбу, стать той, кто я есть сейчас. И когда встал вопрос о тебе… я не могла не дать тебе такого же шанса. Наверное, это можно назвать эгоистичным решением. Возможно, я чувствовала вину. В детстве, когда мы оборвали связь… — Виктория запнулась, подбирая слова, — мне думается, я могла найти какой-то выход. Как-то суметь с тобой связаться, вытащить тебя из трущоб. Возможно, путь был… Но тогда я его не нашла.

Она сжала губы на миг. Нахмурилась.

— Сохранить тебе жизнь было моим эгоистичным решением, — твёрдо повторила она. — Чтобы потом, когда-нибудь, иметь шанс вновь поговорить с тобой. Так как мы говорим сейчас.

Виктория говорила искренне, явно пытаясь подобрать те самые слова, которые доберутся до моей души. Как будто ей правда было не всё равно. Это же ощущение исходило и от её зверя.

В камине треснуло полено. За окном пронёсся ветер. А тем временем буря в моей груди улеглась. Успокоилась. И даже та странная тоска отступила.

В Обители думалось, что я совсем одна. Что никому нет до меня дела. Но, оказывается, это не так. И даже строгий вековой закон был отодвинут, чтобы подарить мне шанс.

Улыбка тронула мои губы.

— Спасибо, за этот шанс, — произнесла я.

Виктория тоже улыбнулась, на этот раз и её глаза озарило тепло.

— Я рада… Рада, что ты здесь. И у меня есть для тебя кое-что.

Она потянулась к поясу — к маленькой бархатной сумочке. Через мгновение на стол между чашками с остывающим чаем легло нечто круглое, с вытянутой горловиной.

Флакон. Круглый, размером с яблоко, из прозрачного стекла. Внутри клубился вихрь — серебристо-белый, с редкими всполохами золота и синевы. Он двигался плавно, завораживающе, и чем дольше я смотрела, тем сильнее казалось, что он тянется ко мне.

— Что это? — выдохнула я.