Страница 8 из 96
«Людям нравится боль, Элиза. Причинять её, чувствовать. Так они понимают, что живы…»
— Чушь какая-то. Никто не любит боль, — шепнула я нахмурившись.
«Разве всё вокруг не доказывает обратное? Погляди же! Люди порождают всё больше боли, потому что сами её жаждут. И Фаира такая же. Оставь эту дурочку в покое. Её нить скоро оборвётся. Ирбисы нападут не сегодня, так завтра. Тебе надо спасать себя… нас!…а не тратить время на ерунду».
Я тряхнула головой, отгоняя навязчивый голос. Ускорила шаг, и когда Фаира свернула в безлюдную часть коридора, окликнула:
— Фаира!
Она резко остановилась. Повернулась ко мне. Лицо её было бледным и хмурым. Уголки глаз покраснели. Она выглядела так, будто вот-вот заплачет.
Душу кольнуло острое желание помочь. Поддержать. Но я не знала как… Как утешить? Как успокоить? У меня не было таких примеров за плечами. К тому же… я плохо улавливала, почему вообще произошла ссора.
Пока пыталась найти слова, Фаира вдруг выпалила:
— Когда Янтар подумал, что я могу носить его ребёнка… он ведь ни капли не был рад! Он… его лицо…
— Было бесконечно взволнованным.
— Нет! Оно было холодным! И даже злым.
Я отрицательно мотнула головой. Горячо сказала:
— Господин Янтар разозлился на то, что не видит выхода. Сейчас опасное время. Ирбисы у стен… Он начал переживать вдвойне. Не только за тебя. Но и за ребёнка.
— … — девушка с сомнением поджала губы.
— Он же любит тебя! Значит, и часть тебя тоже любит.
— Любит? — Фаира саркастически фыркнула, скрестив руки. — Да этот волчара только от себя без ума! Дайте ему зеркало, будет на него молиться.
— Но он же тебя целовал и…
— Для мужчин это ничего не значит.
— Он хочет тебя защитить. Спрятать.
— Не спросив моего мнения!
— И становится другим рядом с тобой.
— Другим? — нахмурилась Фаира.
— Да! Он смотрит на тебя иначе, чем на других. Словно на… на прекрасный цветок, что пробился в ледяной долине. И он хочет уберечь нежные лепестки от ветра и холода… Когда он заходит в общие помещения — первым делом ищет глазами твою фигуру. И находит безошибочно быстро, будто между вами невидимая нить. А когда ты не видишь, следит за тобой взглядом — тёмным как ночь. И даже если просто тебя вспоминает — его лицо теплеет. Я видела это много раз! Я мало знаю о любви, но ваша связь очень на неё похожа.
Фаира слушала меня внимательно. И её взгляд смягчился.
— Да тебе книжки надо писать, — по-доброму хмыкнула девушка. А потом нахмурилась, поправила рукава мантии. Печально качнула головой. — Не знаю, что он чувствует… Но, наверное, я слишком остро среагировала… Я даже не уверена, что есть ребёнок. А сказала эту глупость про другого мужчину…
— Но ведь это просто исправить! Надо поговорить с ним ещё раз!
— Ты права, — Фаира улыбнулась. А потом вздохнула, провела рукой по лицу, будто снимая невидимую паутину: — А всё же не уверена, что он будет рад. Впрочем… может ребёнка нет.
— А ты… хочешь ребёнка? — осмелилась спросить я.
— Я пока не переварила эту идею. Но если твои слова сбудутся… я точно буду его любить. И не из-за Янтара! А потому что все дети заслуживают любви.
«Все?» — кольнула мысль.
Разве все?
И вдруг вспомнилась история Дейвара.
Про женщину по имени Лилиана, которая забеременела от нелюбимого. По несогласию. И так ненавидела своё дитя, что прокляла его в утробе… Изрезала живот страшными злыми словами. Привязала к жизни ребёнка жуткое проклятие…
И получалось, что, скорее всего…
…то была моя мама.
Это понимание ледяным крошевом заструилось по венам. И вдруг стало зябко до колючей дрожи. Я обняла себя за плечи.
— А если бы… — мой голос упал до гробового шёпота, — если бы ребёнок родился от кого-то… кого ты ненавидишь, Фаира? Он бы заслуживал любви?
— Конечно. Дитя не виновато.
Опустив взгляд, я смотрела на носки своих ботинок.
— Разве? — мой голос стал едва слышным. Я вдруг явственно ощутила холод, идущий от каменных стен. Услышала, как подрагивают ставни, за которым бушевала вьюга. — Но может, такому ребёнку лучше было бы не рождаться? Если он создан из злого намерения… то может, он принесёт миру лишь боль? Как семя зла… Как ядовитая змея, что заползла в дом. Зачем же такому существу жить? Зачем…
Меня затрясло.
Слова вырывались сами, будто капли яда из разбитого кувшина. Не стоило ничего этого говорить, но мрачные эмоции холодом жгли внутренности. Я просто не смогла себя удержать.
Но Фаира вдруг шагнула ко мне, схватила за плечи, заставила посмотреть в глаза. Её пальцы были горячими, живыми, противоречащими ледяной тьме, что поднималась в моей душе.
— Если мать ненавидит своё дитя, то в бездну такую мать! — воинственно выпалила она. — Никакой ребёнок не должен платить за ошибки других. Никогда.
Я моргнула. И наползающая на сердце тьма отступила.
— Знаешь… — уверенно сказала Фаира, — в жизни много несправедливости. Но тот ребёнок, о котором ты говоришь, он должен бороться. За свою жизнь. И счастье. Даже если ему твердят иное. Если любви не дали… то он может сам её отвоевать. За то, что хочет — нужно драться.
— Но почему ты так не делаешь? — спросила я тихо.
— Ты про Янтара? — она опустила руки. — Наверное, я просто боюсь…
— Боишься чего?
— Быть отвергнутой. Что он меня бросит. Отвернётся. Найдёт свою истинную по метке или ещё что… Я позволю себе поверить… и вдруг — бах! Пропущу удар. И моё сердце не выдержит… Я устала от этой тревоги. Она меня изъела.
Я кивнула.
Мне казалось — я понимаю.
Фаира взъерошила мне волосы.
— Иногда мне кажется, что это мы все безумны… А ты как раз самая нормальная, Элиза.…ладно! Хватит странных разговоров в пустынном коридоре. Пойдём, проведаем твою подружку.
— Подружку?
— Тиару. Ту девочку с частичной трансформацией. Она же пришла в себя, ты знала? Такая колючка. Огрызается, как настоящий волчонок. Недавно увидала паука на другом конце палаты. И как только разглядела? Хотя, неудивительно, глаза же волчьи… И знаешь, что она сделала? Запустила в того паучка кружкой!
— И что… попала? — шепнула я.
— Ага! — фыркнула Фаира. — Попала! По носу другому больному!
Вскоре мы уже были возле палаты, где лежала Тия.
Дверь скрипнула, когда мы вошли. Травянистый запах лекарств защекотал нос. Волчьи уши Тии торчали из вороха одеял, как если бы она была не волчонком, а воробушком, который спрятался в гнездо. Но стоило зайти, серые уши навострились, и девочка выглянула из своего тёплого укрытия.
Глаза с рыжеватой радужкой вспыхнули радостью при виде меня.
— Элиза! — звонко крикнула девочка, подпрыгивая, как пружинка. И тут же спрынула с кровати. Но худенькие ноги подкосились, и Тия рухнула коленями в пол.
Мы с Фаирой бросились к ней — подхватили под мышки, осторожно усадили девочку обратно. Её волчий хвост взволнованно втхлял из стороны в сторону и, как только смогла, Тия прижалась ко мне, обняла худенькими ручками.
— Ты пришла… — прошептала она, утыкаясь лицом в мой живот. — Я так хотела… чтобы ты пришла.
Я осторожно погладила её по ушастой голове. А когда Тия отстранилась, взяла в свои руки её маленькие бледные пальцы — холодные, как ледяная вода. Сжала их крепче, пытаясь передать тепло.
— Я здесь.
— Но почему ты так долго не приходила⁈ — обиженно зафыркала Тия.