Страница 76 из 96
Она кричала, но… осквернённых больше не связывали нити подчинения.
Они подняли тяжёлые чёрные морды. Алые глаза — десятки, сотни пар глаз — медленно поднялись и неотрывно уставились на Лилиану. Не так как раньше — не слепо и безумно. А с живыми эмоциями — растерянностью, гневом, страхом. К осквернённым возвращался разум.
Один из чёрных барсов — её жених Рейн — вдруг с гневным рёвом рванул к Лилиане. Но слева что-то метнулось. Его сбил с ног другой осквернённый… я узнала в нём… арха. Мама назвала его Хаорт. Он встал перед столбом в защищающую позу, низко опустив звериную голову, оскалив жёлтые клыки. Он… защищал Лилиану.
Рейн рявкнул и сделал выпад, пытаясь обойти защитника. Но Хаорт двинулся с неожиданной для его измождённого тела скоростью. Они сцепились. Рейн ударил лапами, разрывая бок противника, но Хаорт двигался быстрее. Миг, и челюсти бывшего арха сомкнулись на горле Рейна с жутким хрустом. Чёрная с алым слизь брызнула на снег. Рейн захрипел, дёрнулся и затих.
Остальные монстры — волки и ирбисы поменьше — зарычали. Но Хаорт ни на кого не глядя, с трудом волоча звериные лапы и оставляя за собой по снегу густой алый след, подошёл к дрожащей в цепях Лилиане. Он тяжело опустился возле её иссохших ног.
Лилиана качнула головой, потянулась рукой. Коснулась слипшейся чёрной шерсти.
Высохшие серые губы потерянно и удивлённо шепнули:
— Всё-таки ты… — она не договорила. Сипло вздохнула… и выдохнула. Её голова безвольно повисла. С плеч посыпались тёмные точки пепла. Тело моей матери начало медленно рассыпаться в пыль… и вскоре от неё ничего не осталось.
Одновременно осквернённые кругом начали менять форму. Раздались тяжёлые вздохи, всхлипы.
Вскоре уже всюду, куда хватало глаз, на чёрном снегу лежали люди. Голые, измождённые, покрытые грязью и шрамами. Мужчины и женщины. Кто-то лежал без движения, кто-то тихо стонал, кто-то плакал. Кто-то, опираясь на деревья, поднимался на ноги, ошарашенно оглядываясь кругом.
Дейвар притянул меня ближе.
Обернувшись, я обняла его изо всех сил. Всхлипнула, уткнувшись носом в горячую шею.
В груди, где ещё недавно бушевала буря, воцарилась оглушительная тишина.
Проклятие было снято