Страница 30 из 96
Мне мерещилось, что я рассыпаюсь на фрагменты — на стучащий пульс, на жар касаний и холод прутьев — и всё ощущаю слишком ярко. Как если бы без Дейвара я дышала в полсилы, а теперь, наконец, вдохнула полной грудью… и опьянела от сладости воздуха.
Я не понимала, от чего я себя так чувствую. Нормально ли это? Может, я заболела? Может, это от недосыпа и холода? Или Дейвар применяет какую-то магию? Но рядом с ним я терялась, и все мои желания сводились к тому, чтобы прильнуть ещё ближе.
Усилием воли я попыталась найти в плывущем разуме хоть одну связную мысль. Обитель, нападение, ведьма…
— Господин арх, вы…
— Мне казалось, мы перешли на «ты», пташка, — его голос завораживал, гипнотизировал.
— Разве? — шепнули мои губы.
Арх наклонился ниже, его дыхание коснулось моей кожи. Он принюхался, как зверь, к моим волосам, к шее. Глубоко, жадно.
— Да. Ты определённо обращалась ко мне неформально, в тот раз, когда мы целовались. Прямо здесь. В этой камере. Это ведь было вчера. А ты уже забыла.
Целовались… У меня тут же закололо губы.
Подняв глаза, я встретила испепеляющий синий взгляд Дейвара. В нём бушевал дикий голод, от которого у меня чуть не подкосились ноги.
— Элиза, я и сейчас хочу тебя поцеловать.
Я задышала чаще.
Сердце бешено забилось.
Что я творю? Зачем я приоткрыла губы? Почему так жду, когда он к ним прикоснётся⁈ Да разве о поцелуях я должна сейчас думать⁈ Да разве…
— Н-но… — нашла силы выдохнуть я, — нам надо обсудить…
А в следующий миг рука арха обвила мою талию, вжимая меня в решётку. И его губы обрушились на мои с такой стремительностью, что я не успела вдохнуть. Жар — обжигающий, влажный — лишил остатков разума.
Решётка врезалась в бедро, в грудь, в ключицу, ледяным напоминанием о преграде. Я вцепилась пальцами в холодные прутья по обе стороны от головы арха, лишь бы не рухнуть, потому что ноги стали ватными, а в висках гудело, как в улье разъярённых пчёл.
Язык Дейвара настойчиво толкнулся между моих губ. И я открылась ему с глухим стоном. Язык вторгся в мой рот — горячий и настойчивый, заполняя, исследуя, заставляя меня отвечать дрожащим, неумелым движением. Вкус и запах Дейвара — зимний лес, дым костра и что-то дико-мужское — опьянял, сводил с ума.
Мысли распались на пепел.
Обитель, ведьма, Тия — всё унеслось вихрем, оставив только этот шквал ощущений: шершавость его щетины, обжигающее тепло его губ, влажную глубину поцелуя, мощь руки, приковавшей меня к решётке.
Я отвечала, теряя воздух, теряя землю под ногами. Пальцы ослабли. Единственное, что удерживало меня вертикально — его железная хватка на талии и безумная сила, с которой Дейвар прижимал меня к металлу. Я горела. Плавилась.
Наконец, он оторвался, чтобы вдохнуть, его лоб упёрся в прутья над моей головой. Дыхание арха, горячее и прерывистое, смешалось с моим. Синие глаза горели в сумраке темницы. И тогда ирбис прорычал, низко, хрипло, так что вибрация прошла сквозь решётку в моё тело:
— Я заберу тебя отсюда, Элиза. Сегодня же. Завтра будет поздно…
Его слова ударили как обухом.
Ужас ледяной волной обрушился на пылающее тело. Я дёрнулась, пытаясь отстраниться, но его рука на талии была как стальной обруч.
— Нет! — мой голос сорвался на хриплый шёпот. — Госпо… Дейвар… а… а другие? Что будет с ними?
Лицо арха окаменело. Синее пламя в глазах обратилось в лёд.
— Ты знаешь «что», пташка. — голос мужчины потерял всякую теплоту, став смертельно опасным. — Знаешь прекрасно. В конце концов, ты поймёшь…
— Не пойму! — выдохнула я отчаянно, мотая головой. — Не пойму, зачем столько крови! Ты ищешь ведьму? Её можно найти иначе. Без этой бойни! Например… — Я глотнула воздух. Произнесла с жаром: — Осквернённые… они же не могут причинить ведьме настоящего вреда? У нас… у нас здесь есть осквернённая! Она заперта в клетке. Что если… что если просто проверить всех? Подвести каждого⁈ Посмотреть, как она отреагирует. Кто не вызовет у неё ярости… или кого она не тронет… тот и есть ведьма! Это же возможно?
Я говорила быстро, горячо, умоляя не только словами, но и всем существом. Видела, как тень сомнения, а потом холодного расчёта мелькнула в глазах Дейвара.
— Волки на такое не пойдут, — отрезал он. — Не станут рисковать, подводя своих к заразе.
— Они согласятся! — настаивала я, чувствуя слабую надежду. — Я уговорю! Янтар командует солдатами, он… Он меня знает! Он ко мне прислушается! Я его очень попрошу. Умоляю, Дейвар! Зачем вам лишние смерти? Этот бой… он будет ужасен. Десятки… сотни погибнут с обеих сторон! Ирбисы, волки… Зачем это нужно⁈ Прошу тебя… дай нам шанс. Шанс решить всё мирно!
Арх молчал, изучая моё лицо. Его взгляд, тяжёлый и проницательный, будто взвешивал каждый мой вздох.
Мы стояли, разделённые стальной решёткой. Воздух снова стал густым, напряжённым. Рука Дейвара на моей талии ощущалась горячими оковами.
— Что, если я соглашусь, — наконец произнёс ирбис, медленно, опасно-вкрадчиво, — а твой метод не сработает. И мы не сумеем найти ведьму… Что, если она просто хорошо спрячется, сбежит из Обители. Что тогда, Элиза?
— Мы найдём её, — выдохнула я. — Точно найдём! Я… я чувствую это. Я знаю!
— А если волки дрогнут в последний момент? Если откажутся сотрудничать?
— Этого не будет!
Арх усмехнулся, показав звериные клыки, коротко и без веселья.
— Допустим. Предположим, твой план сработает. Ведьма будет найдена. Что тогда?
…что тогда?
Закусив губу до боли, я прошептала:
— Ведьма умрёт… Или есть другой выход?
— Нет. Это единственный.
Я обречённо кивнула.
— Но запомни, если семя тьмы не будет найдено, — голос Дейвара стал тише, опаснее, — … или волки не станут сотрудничать, не выполнят условий… тогда я вернусь к изначальному плану.
…у меня замерло сердце. А потом тяжело, встревоженно заметалось в грудной клетке. Я не ослышалась⁈ Он сейчас… он…
Вскинув глаза, я впилась взглядом в суровое лицо арха.
— Дейвар… Значит, ты согласен?
— У меня нет желания терять своих солдат. Но… — его рука на моей талии сжалась сильнее, — в любом из вариантов… после любого результата… ты уйдёшь отсюда, пташка. Со мной.
Это было странное условие. Непонятное мне. Почему он желал забрать меня с собой? В чём причина?
— Но почему? — спросила я вслух.
Синие глаза опасно сузились.
— Не хочешь?
— Я просто не понимаю… почему этого хотите… хочешь ты, Дейвар. Мы… мы едва знаем друг друга. Ты пришёл разрушить это место, а теперь…
— Почему мужчина хочет женщину? — холодно усмехнулся Дейвар. — Ответ очевиднее некуда, вишенка.
Я моргнула, пытаясь осознать.
— …
— Ты думала, я целую тебя по какой-то другой причине? Мой зверь тебя хочет. И я тоже.
Сердце кольнуло от неправильности таких слов.
Это правда? И как я должна к такой правде относиться? Мне не хватало опыта… Вспомнились вдруг слова Мореллы… о том, что мужчины всегда желают женского тела. И что ради этого на всё готовы. Что для них это самое важное.
Поэтому во сне Дейвар меня забрал?
Поэтому заботился?
Я нахмурилась, окончательно запутавшись.
— Только из-за этого? — растерянно переспросила я.
— Разве этого мало? — оскалился арх. Глаза смотрели остро. — Ты и сама вся плавишься, едва оказываешься рядом. Дрожишь. Отвечаешь. Я хочу распробовать тебя, вишенка. До конца. Если тебе это будет не по нраву, никто принуждать не станет. Просто… — он сделал паузу, его взгляд скользнул по моим губам, по шее, снова вернулся к глазам. — … будешь где-то рядом. Под моим присмотром. В тепле. В безопасности. Никто тебя не обидит.