Страница 14 из 96
«Всё это ложь. Его забота — неправда!» — с отчаянным надломом подумала я. Но всё же уткнулась лицом в мощное плечо Дейвара, с надрывом вдохнула его запах — зимнего леса, дыма и диких сосен. Зажмурилась до красных кругов под веками.
Ирбис понёс меня прочь от картонного праздника. От игрушечного веселья. Снег кружил в воздухе, мерцая в свете магических фонарей.
— Дейвар… — выдохнула я. — Скажи… если бы я тогда в Обители назвала имя ведьмы. Если бы привела её к тебе… ты бы остановил ту резню? Тебе хватило бы её жизни? Если бы умерла только она, ты бы остановился?
Арх замер в сумраке переулка. Посмотрел на меня. Его синие глаза пылали.
— Элиза… к чему это ворошить? Плохое в прошлом. Дальше всё будет хорошо.
— Не будет, — мои губы растянулись в улыбке, но такой болезненной, что больше напоминала кровавую рану. — Как может быть хорошо, если ты убил их всех, Дейвар. Столько боли… столько крови… Зачем? Фаира носила ребёнка. Янтар почти признался ей, что любит… Наша добрая повариха угостила меня сахаром. Они все были не виноваты. Только я. Я…
Дейвар не сдвинулся ни на шаг. Не разжал объятий. И голос его остался настороженно мягким, будто поступь снежного барса:
— Элиза. Я не святой. И даже не добрый. Собирался исполнить долг, ради своих земель. Но всё же, того, в чём ты меня обвиняешь, не случилось. О чём ты знаешь сама, но, видимо, твоя память помутилась…
— … не случилось?
— Мы никого не убивали. Ведь когда мой отряд вошёл в Обитель, там уже все были мертвы. А из живых остались только осквернённые.
Слова Дейвара врезались в меня как снежная лавина.
Дыхание перехватило. Мир вокруг выцвел.
Пальцы, которыми я держалась за плечи арха — онемели так, словно кровь обратилась в лёд. Слова Дейвара звучали в уме эхом:
«Мы никого не убивали… Все были мертвы… в живых остались только осквернённые…»
Мне хотелось крикнуть: — «Нет! Это не может быть правдой! Не может, чтобы будущее изменилось… так!»
Дейвар понёс меня по узкой городской улочке. Он прижимал меня — крепко, но бережно. Снег кружил в ночном небе. Музыка с площади звучала всё глуше. А мне мерещилось, будто это затихает сама жизнь.
Лёд внутри разрастался, покрывая сердце трещинами.
Я не спасла их. Я думала, что могу изменить будущее… Но всё пришло к тому же! Просто другим путём.
Перед внутренним взором возникли лица тех, кого я обещала защитить. Обещала… И не смогла.
«Но ведь они ещё живы!» — вспыхнула мысль.
И сразу навалилось нервное, торопливое — что надо скорее проснуться! Вернуться в реальность и всё исправить! Надо…
Вот только я понятия не имела, что делать, когда проснусь.
Куда бежать? С кем сражаться? Как я могу остановить опасность, не зная даже, откуда она пришла⁈
Я сильнее вцепилась в Дейвара. Впилась взглядом в его лицо.
— А где была я? — собственный голос показался чужим и далёким. — Когда твой отряд вошёл в Обитель, где была я⁈
— В темнице. Ты спряталась в закрытой камере, пташка. Поэтому спаслась.
— Как долго длилась осада?
— Пару дней.
Так мало!
— Но… я не понимаю… Ведь в первый день осады всё было в порядке. Воины-оборотни были здоровы! Как болезнь могла распространиться по Обители так быстро⁈
Дейвар качнул головой. Снежинки путались в его густых тёмных волосах. Оседали на чёрных ресницах. В синих глазах ирбиса я видела своё отражение — неподвижное болезненное лицо, побелевшие губы.
— Ты права, пташка, — медленно произнёс арх, выдохнув пар. — Болезни не захватывают поселения за день. Но скверна — не просто болезнь, это проклятие Лилианы. А потомок этой ведьмы находился в Обители, так что…
— Ты считаешь, этот «потомок» причастен⁈
— Есть повод думать, что каждый осквернённый добавляет семени тьмы каплю силы. Скорее всего, вызвав вспышку болезни, она усилила себя. И сумела сбежать, несмотря на оцепление. Ведь Свет прав… скверна не отступила, даже когда Обитель погибла. Согласно знамению — проклятье должно было исчезнуть в миг её гибели. Этого не произошло. Причина в том, что или ведьма сбежала… Хотя есть надежда, что всё же сначала надо вернуться к мёртвому столбу.
— Что такое мёртвый столб?
— Место, где судили Лилиану. Но огонь отверг её тело. Сейчас земля там отравлена на многие километры. Но если семя тьмы погибло, то сила проклятия ослабла. Я смогу пройти и закончить то, что не получилось раньше.
— Что?
— Похоронить тело ведьмы.
— И тогда скверна отступит?
— Да. Если дочь ведьмы погибла.
— Но что, если дочь жива?
— Тогда я не смогу пройти к мёртвому столбу. И вернусь к поиску семени тьмы. Мы получим новое знамение и найдём её. Рано или поздно.
— Чтобы убить? — слова выплеснулись горечью.
Ирбис не ответил. Должно быть, потому, что мы уже дошли до ворот высокого замка. Солдаты у входа поклонились арху, открыли двери. Дейвар занёс меня внутрь, перешагнул порог гостиной с потухшим камином. Из окон лился молочно-лунный свет, играя отблесками на развешанном на стенах оружии — мечах и пиках. Приказав слугам уйти, арх опустил меня на длинный диван с мягкой спинкой.
Здесь было тепло… наверное. Потому что Дейвар снял свой плащ. Но меня продолжало трясти, будто я тонула в ледяной воде.
Теперь мысли крутились вокруг догадки, что я как-то повлияла на появление скверны. Если это правда из-за меня, то…
— Пташка, — опустившись рядом, арх коснулся горячими пальцами моей щеки, — не всем можно помочь. Ведьма не заслуживает твоей жалости, она…
— Да, знаю, — перебила я, и губы надломились в болезненной усмешке, — чумная крыса не виновата, что разносит заразу. Но всё же уничтожив её, спасаешь многих… верно?
— Да.
— Но Дейвар… ты никогда не думал, что этой крысой могу быть я?
Вот и сказала.
И чувство было, что шагнула в пропасть.
Даже появилось ощущение падения, когда внутренности будто подпрыгивают к горлу. И даже почему-то не было страшно. Пути назад нет. Это будто освобождение…
— Я знаю, что ты — не она, пташка, — уверенно сказал арх.
На его красивом мужественном лице не дёрнулся ни единый мускул. Но я не понимала… почему он не видит очевидного. Разве ему самому не приходят мысли — что именно меня стоит подозревать. Разве странности для него не складываются в единую мозаику⁈
Но у него словно пелена на глазах…
И вдруг возникла мысль, а может ли всё быть от того… что его кровь смешана со скверной. Может ли проклятие так на него влиять?…вот так защищать меня.
Можно было бы ухватиться за эту его веру в меня. Подтвердить. Не спорить. Но я больше не имела права. Поэтому зажмурилась до боли в веках. Произнесла:
— Ты ошибаешься. Я — эта ведьма. Это я! Я во всём виновата, Дейвар!