Острые грани любви

Глава 4

— Сынок, у меня на этой неделе заседания в парламенте.

— Окей, удачи, — Влад открыл учебник по международной экономике.

— И потом... — Петр Семенович затянул узел галстука и поправил воротник кипенно-белой рубашки, — я пару дней проведу в разъездах.

— Ладно.

— Я знаю, что у вас сегодня вечеринка в клубе...

— Угу,— Влад собирался закопаться в теорию рынков, и разговор его отвлекал.

Да, вечером у них намечалась туса, и он cобирался расслабиться по полной. Всю предыдущую неделю он потратил на занятия, и этот день не был исключением: до октября нужно освоить тридцать учебников.

— У меня к тебе просьба.

— Какая?

— Лиза... — Петр Семенович откашлялся.

Влад насторожился. Хватило одного ее имени, чтобы все инстинкты завопили: «Эй, парень, тебя ждут неприятности, они уже лупят в двери кулаками и ногами!»

— Возьми Лизу с собой.

Он взглянул на отца так, словно тому вдруг вздумалось заговорить на языке химба.

— Что?

— Не дело девочке скучать одной дома.

— Мне взять ее с собой? Ты серьезно?

— Вполне.

Влад выдохнул и отложил книгу. Дело принимало отвратный оборот.

— Ты ее видел?

— Не задавай лишних вопросов.

— Она не вписывается в наши рамки! Она вообще никуда не вписывается! — Влад взмахнул руками, едва не скинув на пол стопку книг.

— Лизонька — милое дитя, непосредственная и жизнерадостная.

"Лизонька... — мысленно фыркнул. — Ну конечно, прям пай-деточка, ангел во плоти".

— Ее не примут у нас. Девочка не айс, — сказал вслух. — Ее просто загнобят!

— Ты совсем не разбираешься в людях, сынок. Лиза только на вид хрупкая, но она крепкий орешек, уж поверь мне.

Петр Семенович перевел взгляд на сына, застегнул последнюю пуговицу пиджака.

— И потом, если ты будешь рядом, ее никто не обидит.

Влад скрипнул зубами. Взять с собой эту... значило просто убить свой отдых. Полный зашквар! Но сказать «нет» отцу язык не поворачивался, ведь тот никогда и ни в чем ему не отказывал.

— Хорошо, — выдавил все же после долгого молчания. — Я возьму ее с собой.

Его свобода подняла морду вверх и обреченно завыла на луну.

Влад фанател от контроля. Его жизнь — это налаженный часовой механизм, в котором не может и не должно случиться никакого неожиданного сбоя. Его мир — это понятный график, четкий режим: ранний подъем, пробежка, душ, затем завтрак. Даже на каникулах дни посвящались учебе, и он был уверен: появление мелкой не изменит его жизнь ни на йоту. Каждый сам по себе, дом большой — можно неделями не пересекаться.

Зря он был так уверен. Стоило этому ходячему хаосу переступить порог, как покой и тишина по-быстрому собрали чемоданы и смотались из дома. Прошла неделя, какие-то жалкие семь дней, а Владу казалось, что он месяцами терпит нашествие варваров. Девчонка умела быть везде одновременно. Он ложился спать рано — она шумела до полуночи. Раньше в доме царил порядок — теперь он повсюду натыкался на ее вещи: в кухонных чашках торчали карандаши, в саду на ветках, как новогодние игрушки, весели эскизы. Не проходило ни дня, чтобы не случился очередной казус. Как-то Влад зашел на кухню выпить кофе и обнаружил любимую чашку всю в ярко-оранжевых разводах.

"Что это, помада или кисточки от красок полоскали?"

Он не понимал, за какие грехи небо обрушило на него эту катастрофу в коротенькой юбчонке.

Посылая подальше весь бардак на свете, Влад помыл чашку, заварил любимый напиток и переместился с ним на диван — и сел на нечто мягкое и небольшое. Он замер. Первой мыслью было, что мелочь лохматая забыла на диване свою лягушку и теперь та стала прессованной. Он подскочил как ошпаренный и ужасом уставился на свои джинсы — мягким оказался недоеденный бутерброд: кружочки колбасы отваливались от штанов и один за другим с влажным шлепком плюхались на пол. На ткани осталось отвратительное пятно. Люксовая вещь была безвозвратно убита, пала жертвой колбасного жира. Влад скрипнул зубами, его раздражение росло, как кабачок на грядке, но оно не было таким же безобидным.

Отец уехал и Влад взялся за учебу. К началу второго курса, к октябрю, ему предстояло написать два эссе и освоить тридцать книг из обязательного списка.

— Тема: «Роль вертикальной интеграции в глобальных цепочках поставок...» — бубнил Влад, набирая текст.

В комнате Лизы вдруг что-то рухнуло с ужасающим грохотом.

" Со шкафа свалилась, что ли? Да не, - ухмыльнулся криво, — это шкаф добровольно убился, не выдержав её напора."

Влад отмахнулся от мысли о ней, задолбала, блин.

— «...кейс-стади портовой логистики, - продолжил печатать он, - как контролировать всё: от железной дороги до складского терминала. Как заменить ненадежных людей на...»

—Улыбайся! Улыба-а-а-йся! - заорали дурным голосом в комнате напротив. — Невесомости пове-е-ерь и отдайся!

Руки на клавиатуре дернулись, сделав несколько опечаток. Влад закрыл глаза, потер бровь и резко выдохнул.

— Господи Иисусе!!!

Но молился он, видно, из рук вон плохо, потому что "соседка" завела по новой — фальшиво и с неистовым надрывом:

Улыбайся, улыбайся!

Солнцу, зажженному в небе, улыбайся!

Улыбайся! Улыба-а-айся!..

— Да провались оно все пропадом! — Влад подскочил с кресла, с силой захлопнул макбук и как пробка вылетел в коридор.

Без стука он ворвался в её комнату, поскользнулся на чём-то липком, едва успел ухватиться за дверной косяк и громко чертыхнулся. Если бы взглядом можно было убить, Лиза бы тут же упала замертво. Она повернулась, и Влад заметил, что ее щеки и кончик носа запачканы краской. Мелкая улыбнулась, похоже его шум и возня ни капельки ее не напрягали. Правда петь перестала.

— А привет, в гости зашел?

На него смотрели два огромных блюдца. Сейчас ее глаза были прозрачными, как аметисты. И как он раньше не замечал, какие они красивые? Мысль эта ему не понравилась, признавать в занозе привлекательную девушку было каким-то не правильным.

— Чего выть на весь дом словно привидение? Ты заболела?

— Я не болею. Вообще. И мне отлично. Кстати, ты раздавил тюбики с краской, - она посмотрела ему под ноги повернулась к мольберту и, как ни в чем не бывало, продолжила свою мазню.

Влад оглядел мелкую с головы до ног. Она сменила короткую юбку на неприлично короткие шорты. Ее коленки тоже были в разноцветных брызгах.

" И ноги у нее что надо."

Понимание того, что он он разглядывает эту мелкую бестию с каким-то жадным любопытством взбесила его еще больше.

— Мои занятия по экономике летят коту под хвост из-за тебя! — процедил Влад сквозь зубы. — Выключи эту бестолковую песенку!

— Знаешь, ты слишком серьезный. От этого быстро стареют. Хочешь, я тебе перескажу краткое содержание твоего учебника? Экономика — это просто: купил дешевле, продал дороже, а разницу потратил на радости жизни. Не парься.

Влад досчитал до десяти, но это не помогло.

— Кстати, ты зашел без стука. А если бы я тут…переодевалась?

Он фыркнул.

— Слушай, ребенок, я что похож на извращенца?

Она поджала губы и отвернулась. Это было больно. Ей должно быть все равно, что о ней думает зануда. Но все равно не было. Он не видел в ней девушку, и это задевало. Влад всегда смотрел на нее как Фантик на кузнечика. Насекомое, одним словом. Это злило. А значит — самое время повеселиться!

— Отдай мне колонку! Немедленно!

— Тебе надо, ты и забери, - на узком личике появилась хищная улыбочка чеширского кота.

Влад сделал шаг вперед, но Лиза была проворнее, она словно ждала, что он подойдет поближе, выхватила колонку у него из-под носа и запрыгнула на кровать.