Двое в лифте, не считая ёлки

Глава 7. Алина

Прошёл час. Ровно час в застрявшем лифте, где-то между этажами, который больше не пугал темнотой, но странным образом стирал ощущение времени. Праздник где-то там, за бетонными стенами, казался нереальным. Как будто Новый год происходил в параллельной вселенной, а мы с Глебом застряли в паузе между «было» и «будет».

Желание оказаться в кровати тоже испарилось. Вместо него появилось другое — не дать этой тишине снова стать давящей.

Мы болтали. О чём угодно, но чаще всего — о детстве. О том времени, когда Новый год был настоящим волшебством, а не просто датой в календаре и рабочим дедлайном.

— А у меня была кукла, — сказала я вдруг, глядя на ёлку, будто она могла это тоже помнить. — Огромная. Красивая. Самая дорогая игрушка в моей жизни.

Глеб заинтересованно посмотрел на меня.

— От Деда Мороза?

Я хмыкнула.

— Формально — да. Фактически… от бабушки. Я знала, что никакого Деда Мороза не существует. Но сделала вид, что верю. Потому что понимала — бабушка экономила на всём, чтобы её купить.

Я улыбнулась, но где-то внутри кольнуло тепло, смешанное с грустью. Потому что бабушка была для меня всем. И мамой, и папой, и тем самым Дедом Морозом, который осуществлял пусть не все, но всё-таки желания.

— Она пахла пластиком и конфетами. И я хранила её лет до шестнадцати. Даже когда подруги уже смеялись. Просто не могла выбросить. У меня уже был парень, а я всё равно хранила её.

Глеб кивнул, неожиданно серьёзный.

— Самые ценные подарки — те, которые оплачены не деньгами.

Я посмотрела на него с удивлением. И тут же он ухмыльнулся:

— А я, кстати, был полной противоположностью. Хулиган.

— Даже не сомневаюсь, — усмехнулась я.

— У меня был талант, — продолжил он с напускной гордостью. — Любая игрушка в моих руках ломалась автоматически. Машинки теряли колёса, роботы — головы, пистолеты — курки. Родители думали, что я специально.

— А ты?

— А я просто… был собой, — развёл он руками. — Один раз мне подарили самолёт на радиоуправлении. Дорогущий. Я взял его, посмотрел и сказал: «А если он упадёт?» — и через пять минут он действительно упал. Прямо в ёлку.

Я рассмеялась, не удержавшись.

— Ёлки тебя явно недолюбливают.

— Это взаимно, — он кивнул в сторону нашей зелёной соседки. — Видишь, она тоже решила со мной остаться.

Мы смеялись уже вместе. Лифт перестал быть ловушкой и стал чем-то вроде временного убежища, где можно говорить, не притворяясь сильными и взрослыми.

Я поймала себя на мысли, что давно так легко не смеюсь. Что этот незнакомец с огромной ёлкой и странным чувством юмора почему-то знает обо мне больше, чем многие знакомые.

И впервые за этот вечер мне стало не страшно ждать.

Мы замолчали на секунду — не потому, что стало неловко, а потому, что тишина вдруг оказалась… уютной. И именно в этот момент меня осенило.

Я посмотрела на пакеты у своих ног. Потом на ёлку. Потом снова на пакеты.

— Слушай… — протянула я, чувствуя, как внутри щёлкает какая-то безумная мысль. — А ведь у меня там шампанское.

Глеб поднял брови и посмотрел на пакеты.

— В смысле… настоящее?

— Самое что ни на есть. Плюс бокалы. Игрушки. Мандарины, — я начала загибать пальцы. — Полный новогодний набор. Только стола не хватает.

Он посмотрел на лифт, потом на ёлку, потом снова на меня.

— Ты предлагаешь… — не успевает закончить он свою мысль.

— Устроить праздник прямо здесь, — закончила я за него. — Почему бы и нет? Мы всё равно никуда не денемся.

Секунда тишины. И вдруг он усмехнулся. Эта очаровательная улыбка может кого хочешь пленить.

— Знаешь, это самый идеальный план за весь вечер.

Я торжествующе улыбнулась и полезла в пакет. Бокалы звякнули — звук показался особенно громким в металлической коробке лифта.

— Надеюсь, они переживут это приключение, — пробормотала я. — А то в моей съёмной квартире даже посуда до сих пор в коробках стоит.

— Если не переживут — обещаю купить тебе новые, — подмигнул он мне.

Он аккуратно взял бутылку, изучил её, будто собирался взломать систему безопасности. Хотя, как я поняла, именно этим он и занимается в жизни.

— Готова? — спросил Глеб.

— Только не на ёлку, — предупредила я. — А то боюсь, она тогда точно с нами что-то сделает. Например — задавит.

Глеб засмеялся в голос и начал открывать шампанское.

Пшшш!

Пробка улетела куда-то под потолок лифта и отскочила от лампы.

— Отличное начало, — рассмеялась я.

Пока он разливал шампанское по бокалам, я доставала игрушки — маленькие шарики и одну большую, с символом года.

— Слушай, — сказала я, — у нас ёлка есть. Грех не украсить.

— Она сопротивлялась с самого начала, — хмыкнул он. — Пусть теперь работает по назначению. К матери она всё равно вряд ли успеет к бою курантов.

Я повесила первый шарик. Потом второй. Ёлка стала выглядеть нелепо и торжественно одновременно — как и весь этот вечер.

Я очистила мандарин, запах мгновенно заполнил лифт — сладкий, тёплый, детский. Разломила его пополам и протянула половину Глебу.

— С наступающим Новым годом, — сказала я неожиданно для самой себя громко и торжественно.

Он взял мандарин, бокал, посмотрел на меня поверх стекла.

— С самым странным Новым годом в моей жизни.

Мы чокнулись. Тонкий звон бокалов прозвучал почти как обещание.

И в этот момент мне показалось, что если уж застревать — то только так. С шампанским, мандаринами, ёлкой

и человеком, с которым вдруг стало очень легко.