Сделка равных

— Хорошо… и ещё, Дик. Мне нужен собственный экипаж. Приличный, для приёмов, но без излишеств. Узнай, где можно купить.

— Узнаю и доложу завтра к утру.

— И раз уж мы заговорили о новой должности, с сегодняшнего вечера ты занимаешься с Мэри здесь, в кабинете. Учишься читать. Человек, который отвечает за мою безопасность, должен уметь прочесть записку, разобрать донесение и проверить счёт. Это не просьба, Дик, это часть твоей новой службы.

— Как прикажете, миледи.

— Тогда на сегодня можешь быть свободен.

Дик кивнул, поднялся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Я осталась одна в кабинете, слушая, как его шаги удаляются по лестнице, поймала себя на мысли, от которой стало одновременно смешно и страшно. Виконтесса Роксбери создаёт службу безопасности и собственную разведку, а если прибавить к этому леди Уилкс, которая знает о каждом чихе в каждой гостиной от Сент-Джеймса до Мейфэра, то, пожалуй, у меня хватит сведений, чтобы захватить Англию, или хотя бы не дать ей захватить меня.

Часы в коридоре пробили шесть, но за окном Кинг-стрит всё ещё купалась в тёплом вечернем свете, который в июне держится до самой ночи, не желая уступать. Из соседского сада, вплетаясь в ленивое жужжание пчёл, долетал чей-то негромкий смех, и всё вокруг дышало таким покоем, словно ни Хейса, ни Колина не существовало на свете, и я позволила себе несколько секунд просто сидеть и слушать, прежде чем в дверь тихо постучали и Джейн, заглянув в кабинет, сообщила, что ужин подан.

За столом я была рассеянна, и Мэри, почувствовав моё настроение, не донимала болтовнёй, а ела тихо, поглядывая на меня с осторожным вниманием.

Бриггс подал жаркое из баранины с картофелем, запечённым в мясном соку, и пудинг с изюмом, а я ковыряла вилкой в тарелке, не чувствуя вкуса, и прислушивалась к звукам дома: скрип половиц, позвякивание посуды на кухне, приглушённый голос миссис Грант, отчитывающей Бетти за что-то.

Мы только допили чай, когда в прихожей раздался стук дверного молотка, а через минуту Джейн появилась в столовой.

— Леди Уилкс, миледи.

Леди Уилкс ворвалась в столовую с такой энергией, словно принесла на плечах весь вечерний Лондон, и, не дожидаясь приглашения, рухнула в кресло у камина, обмахиваясь веером.

— Катрин, вы не поверите. Вы просто не поверите!

— Чаю, леди Уилкс?

— Бог с ним, с чаем, дорогая. У меня новости, которые требуют, как минимум хереса, но я согласна обойтись и без него, лишь бы рассказать скорее.

Мэри тихо поднялась, подхватила свою книгу и, бросив на меня вопросительный взгляд, которым безмолвно спрашивала, не нужна ли она, и, получив от меня едва заметный кивок, выскользнула из столовой с лёгкостью опытной компаньонки, знающей, когда её присутствие уместно, а когда лучше раствориться.

— Итак, — леди Уилкс подалась вперёд. — Ваш муж. Вчера вечером. В Бутлс, том самом клубе мистера Олдриджа, куда его перенаправили после того, как из Уайтс его, мягко говоря, попросили. Так вот: виконт явился в Бутлс около девяти, уже изрядно навеселе, сел за карты, проиграл четырнадцать фунтов, которых у него, судя по всему, не было, и когда мистер Олдридж, его, заметьте, единственный оставшийся покровитель, деликатно заметил, что, быть может, стоит остановиться, виконт швырнул карты ему в лицо. В лицо, Катрин! Мистеру Олдриджу, который единственный ещё принимал его у себя!

— И что Олдридж?

— Олдридж побагровел и вышел. Жена его, наша бесценная леди Олдридж с перьями, устроила в холле такой визг, что лакей уронил поднос с бокалами. Виконта выставили из клуба двое слуг, под руки, через чёрный ход, как выставляют пьяного матроса из портовой таверны. Говорят, он добрался до Керзон-стрит пешком, в растрёпанном виде, без перчаток, и слуги нашли его утром в кабинете, где он просидел всю ночь, не раздеваясь, над пустой бутылкой бренди.

Леди Уилкс откинулась в кресле с видом рассказчицы, поставившей точку в особенно эффектной главе.

Я же слушала и не чувствовала ничего. Ни радости, ни злорадства, ни даже удовлетворения, только холодное понимание того, что этот человек, лишённый денег, друзей и последних остатков достоинства, сейчас опаснее, чем когда-либо.

— Леди Уилкс, — произнесла я, — благодарю вас. Новости весьма поучительны.

— Рада, дорогая, — она допила херес, который Джейн всё-таки принесла, несмотря на заявление, что можно обойтись без него, и поставила бокал на столик. — Кстати, вы же будете завтра на приёме у леди Мельбурн? Она ожидает вас, и, поверьте, отказ был бы ошибкой, которую вы не сможете себе позволить.

— Буду.

— Превосходно. — Леди Уилкс поднялась, натянула перчатки и уже у двери обернулась. — Тогда увидимся там.

Она ушла, оставив после себя запах лавандовой воды и ощущение, что я только что прослушала сводку с фронта, составленную человеком, который получает от войны эстетическое удовольствие.

Мэри заглянула в столовую.

— Миледи, если я вам больше не нужна, я бы хотела почитать. Мне осталось совсем немного…

— Конечно, Мэри. Читай и напомни Дику, что сегодня у него первый урок.

Мэри кивнула и убежала наверх. Я же поднялась в кабинет, где провела следующие два часа за секретером, разбирая накопившуюся почту и приводя в порядок счета, которые за последнюю неделю множились быстрее, чем я успевала их оплачивать. Написала записку леди Присли с благодарностью за приглашение на четверг, ответила мадам Лефевр, подтвердив утреннюю примерку, и составила для Эббот список вопросов, который Мэри заберёт с собой завтра в Саутуорк.

Около девяти из кабинета донеслись приглушённые голоса: Мэри, терпеливо и чуть нараспев произносившая буквы, и Дик, повторявший за ней хриплым, сосредоточенным упорством, с каким человек берётся за дело, которого стыдится, но от которого не намерен отступать. Я прислушалась, улыбнулась и закрыла дверь своей спальни, оставив их наедине с алфавитом.

Джейн уже приготовила постель и оставила на столике стакан ячменной воды с лимоном. Я переоделась в ночное, села на край кровати и некоторое время просто сидела, глядя на свечу, которая потрескивала на столике и бросала по стенам подвижные тени.

Завтра утром придёт мадам Лефевр с примеркой: два новых платья, которые я заказала на прошлой неделе, одно дневное, для визитов, другое вечернее, для приёмов. Потом Саутуорк, пивоварня, мясо, печи, Коллинз, Хэнкок, Эббот, цифры. Потом домой, переодеться, и вечером приём у леди Мельбурн, где нужно быть умной, обаятельной, сдержанной и производить впечатление женщины, у которой всё под контролем, хотя под контролем у меня сейчас было примерно столько же, сколько у капитана корабля, идущего сквозь шторм с дырой в борту.

И так каждый день. Пивоварня, приёмы, счета, сплетни, визиты. Бесконечная карусель, которая крутилась всё быстрее, и спрыгнуть с неё было нельзя, потому что остановка означала поражение, а поражение означало Бедлам.

Одно утешало: парламентский сезон подходил к концу. Через несколько недель палаты разойдутся на каникулы, лорды и джентльмены разъедутся по загородным поместьям, Лондон опустеет, и вместе с ним опустеют бальные залы, гостиные и парки, и можно будет наконец выдохнуть, и просто работать, без необходимости каждый день превращаться из мясника в виконтессу и обратно.

Глава 25

Утром следующего дня за завтраком, пока миссис Грант разливала кофе, а Джейн расставляла на столе поджаренный хлеб, ветчину, масло и неизменную розетку с крыжовенным вареньем, я протянула Мэри сложенный вдвое листок.