Страница 67 из 88
Я молчала, обдумывая его слова. В них был смысл, и смысл этот принёс мне больше облегчения, чем я ожидала.
— А что касается Ярмута, — продолжил Бентли, и голос его сделался суше, — насколько мне стало известно, лорд Ярмут согласился провести вашего мужа на приём за одну деликатную услугу, природу которой я предпочту не уточнять. Дружбы между ними нет и быть не может: Ярмут использует вашего мужа, как используют наёмную лошадь, и выбросит его, едва она захромает.
— Хорошо, если так, — произнесла я и, выдержав паузу, открыла верхний ящик стола.
Пожелтевший лист лёг на стол между нами, как карта, брошенная на сукно.
Бентли посмотрел на документ. Потом на меня. Потом снова на документ. И осторожно, кончиками пальцев, как берут хрупкую, бесценную вещь, поднял его и поднёс к свету из окна. Его взгляд пробежал по строчкам, задержался на печати, на подписях, на межевых описаниях, и я увидела, как в глубине глаз разгорается тот самый огонь, который я видела при нашей первой встрече, когда он впервые взял в руки копию.
— Оригинал.
— Да, — подтвердила я. — Он ваш.
— Вы мне настолько доверяете, леди Сандерс?
— Нет. Доверие это роскошь, которую я не могу себе позволить, — ответила я честно. — Однако у меня сейчас нет выбора, милорд. Пока у Колина есть деньги, он будет искать способы меня уничтожить. Если ваш иск лишит его состояния, ему станет не до Бедлама. А когда Колин будет разорён, те, кто сегодня его поддерживает, разбегутся быстрее крыс с тонущего корабля. И тогда, милорд, развод станет вопросом месяцев, а не лет.
Бентли помолчал, глядя на документ так, как смотрят на вещь, которую ждали долго и уже почти перестали надеяться получить. Потом аккуратно сложил пожелтевший лист вчетверо, убрал во внутренний карман сюртука, застегнул пуговицу и поднялся.
— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вас развели, — произнёс он. — Иск о незаконном обогащении будет подан в течение недели.
Бентли ушёл. Через минуту внизу хлопнула входная дверь, и я услышала, как на улице зацокали копыта его экипажа.
Я осталась с Финчем. Поверенный сидел в кресле, вцепившись в свою кожаную папку, и смотрел на меня с выражением человека, пережившего землетрясение и обнаружившего, что дом устоял, но все вазы побились.
— Мистер Финч, — произнесла я, усаживаясь напротив. — А мы с вами продолжим, у нас с вами ещё много дел.
Он моргнул, встряхнулся, раскрыл папку и извлёк перо с чернильницей, готовый записывать, и я подумала, что жадность, при всех её недостатках, обладает одним несомненным достоинством: она делает людей исполнительными.
Я рассказала ему о пожаре, о котором он ещё не слышал, и он побледнел снова, но уже не от страха, а от осознания того, что поджог пивоварни, принадлежащей поставщику Адмиралтейства, это не мелкое хулиганство, а серьёзное преступление, способное привлечь внимание людей, с которыми шутить опасно. Я рассказала об охране, о четвёрке бывших матросов, нанятых Диком, и о том, что за безопасность придётся платить.
— Также, мистер Финч, в ближайшее время к вам, вероятно, обратится мистер Бейтс из Интендантства, — добавила я. — Мы расширяем производство. Адмирал Грей поддержал идею выкупа соседней пивоварни и объединения цехов.
Финч уставился на меня, и рот его приоткрылся так медленно, что я успела сосчитать до трёх, прежде чем он закрылся.
— Расширяем? — переспросил он хрипло. — Выкуп ещё одной пивоварни?
— Именно.
— Но это… это же… — он замолчал, подбирая слово, и слово, видимо, оказалось слишком большим для его рта, потому что он просто выдохнул и произнёс почти благоговейно: — Боже правый.
— Боже правый, мистер Финч, но вполне земной. Подготовьте смету. Когда Бейтс свяжется с вами, у вас должно быть всё готово. Я не хочу, чтобы Интендантство ждало.
Финч кивнул, быстро записал что-то в блокноте, захлопнул папку и коротко попрощавшись, вышел из кабинета.
Когда за Финчем закрылась дверь, я ещё какое-то время сидела неподвижно, глядя на пустой ящик стола, где ещё час назад лежал оригинал. Потом посмотрела на часы. Половина пятого. Мэри ушла утром и до сих пор не вернулась.
До Саутуорка час пути, на пивоварне дел на полчаса, обратно час. Она должна была быть здесь к трём, самое позднее к четырём.
Задержалась у Эббот? Помогает Хенкоку с воротами? Застряла в пробке на мосту? Десяток объяснений, одно разумнее другого. Но вчера кто-то поджёг мои ворота, а сегодня Мэри до сих пор не вернулась из Саутуорка.
Я позвонила в колокольчик.
— Джейн, Дик дома?
— Да, миледи, внизу.
— Пришлите его. Немедленно.
Глава 23
Дик уже переступал порог кабинета, когда внизу, в прихожей, раздался голос, от которого у меня разжались пальцы, стиснувшие подлокотник кресла.
— Миссис Грант, я только на минуту переобуюсь, башмак натёр ногу до крови!
Мэри. Живая, невредимая и, судя по голосу, озабоченная исключительно состоянием собственной обуви.
Я услышала, как она затопала по лестнице, и вскоре запыхавшаяся и, раскрасневшаяся, с выбившейся из-под чепца прядью, появилась в дверях кабинета, на ходу стягивая перчатку.
— Миледи, простите, что задержалась! Там такое творилось…
— Что случилось? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, а не так, как колотилось сердце.
— Привезли ещё две туши, одну за другой, возчики напутали с очерёдностью и свалили всё разом, Хэнкок ругался так, что собака у Таббса лаяла в ответ. Потом явились плотники с новыми воротами, и ворота не влезали в проём, пришлось подтёсывать на месте. А ещё доставили одежду для рабочих, ту, что мисс Эббот заказывала, и надо было каждому подобрать по размеру, а Барнс заявил, что его фартук слишком короткий, а Типпинг, что его слишком длинный, и они чуть не подрались, пока мисс Эббот не рявкнула на обоих так, что оба мигом притихли.
Она говорила быстро, захлёбываясь словами, и по горящим щекам и блестящим глазам было видно, что день на пивоварне привёл её не в ужас, а в восторг. Потом она осеклась, посмотрела на меня внимательнее и вдруг притихла.
— Вы волновались, — сказала она, и это был не вопрос.
Я помолчала секунду.
— Переодевайся и спускайся ужинать, — ответила я с улыбкой, которая далась мне легче, чем я ожидала. — Расскажешь остальное за столом.
Мэри кивнула и убежала наверх, я же повернулась к Дику, всё ещё стоявшему у порога.
— Не понадобилось, Дик. На сегодня ты свободен.
Он кивнул и вышел, как всегда бесшумно, а я осталась одна в кабинете и думала о том, что на этот раз обошлось. Сегодня Мэри задержалась из-за фартуков и ворот, но в следующий раз причина задержки может оказаться совсем другой. Поэтому больше Мэри без сопровождения дом не покидает.
За ужином Мэри не умолкала. Она рассказывала о плотниках, которые ругались по-валлийски и пили чай из одной кружки, передавая её по кругу; о том, как мисс Эббот научила её записывать вес каждой принятой туши и проверять клеймо мясника; о том, как Хэнкок, приняв третью тушу, сказал «хватит на сегодня» таким голосом, что возчик четвёртой, уже подъезжавший к воротам, развернулся и уехал обратно, не задав ни единого вопроса. Я слушала, ела бараньи котлеты с мятным соусом, которые Бриггс приготовил так, что мясо таяло на языке, и ловила себя на странном чувстве: гордости за эту девушку напротив, которая ещё совсем недавно была служанкой, а сегодня рассказывала о приёмке туш с уверенностью человека, знающего свое дело.