Страница 67 из 80
— Так и сделаем. Отдел контроля уже на связи с ними, — отвечаю.
Отец опускается в кресло напротив, закидывает ногу на ногу. Смотрит на меня. Молча.
— Контракт с «Арктосом» по северному терминалу подписан окончательно? — спрашивает он.
— Вчера. Все поправки внесены, их юристы подтвердили.
— Хорошо. Крупный проект. Будет много глаз. И много… зависти. Особенно теперь.
«Теперь» — он произносит чуть весомее. В нем содержится весь скандал со слитыми фото. Все сплетни, грязь, которую мы с Амелией начали отгребать.
— Справимся, — усмехаюсь.
— Не сомневаюсь, — он отводит взгляд к панорамному окну. — Ты всегда справлялся. Даже когда ошибался, то исправлял ошибку так, что выходил в плюс. — Пауза. Она тянется несколько секунд. — Твоя мать говорит, вы с Амелией назначили дату свадьбы.
— Через две недели, — подтверждаю я.
— Спешишь.
— Да.
— И правильно. — Отец поворачивается ко мне. В его обычно непроницаемом взгляде появляется что-то редкое, неуловимое. Не улыбка. Молчаливое одобрение. — Шесть лет — это не спешка. Это, наконец, обретение здравого смысла. Я ждал, когда ты его обретешь.
Он делает паузу, подбирая слова. Отец никогда не говорит лишнего. Каждая его фраза, даже самая личная, взвешена.
— Когда ты привел ее сюда впервые, много лет назад, я увидел в ней хорошую, воспитанную девушку. Красивую, умную. Но я видел и то, как ты смотрел на неё. Как на очередной свой проект, который нужно грамотно реализовать. Ты не видел её. Видел идею. И когда эта идея перестала вписываться в твои тогдашние расчёты, ты её отбросил. Самую большую ошибку в своей выверенной жизни совершил не в бизнесе. Совершил здесь. — Он слегка стучит пальцем по своему виску. — Разум без сердца — это бухгалтерский отчёт. Точен, холоден и абсолютно бессмыслен в главном.
Молчу. Спорить не о чем. Он говорит правду, которую я и сам себе уже выцарапал изнутри. Но потом я и сам влюбился как мальчишка, судя по тому, как страдал, когда она исчезла.
— Сейчас, — продолжает он, — я вижу другую картину. Вижу женщину, которая прошла через твою глупость, через унижения, через тяжелую работу в одиночку. И которая не сломалась. Которая вернулась к тебе не с протянутой рукой за помощью, а с поднятой головой. — Он делает едва заметную паузу, давая этим словам проникнуть глубже. — Запомни, сын: золото проверяют огнем, а человека — властью и бедностью. Она была в положении, которое многих ломает и гнетет. И что я видел? Она вырастила твою дочь. Работала без отдыха. Ни в чем не отказывала Арише. Не пришла к тебе за деньгами, не шантажировала ребёнком. А когда ты наконец-то очнулся, она приняла тебя не потому, что ты Эмин Бестужев с бесконечными цифрами на счету. Она приняла того парня, которого когда-то полюбила. Того, кого в тебе больше никто не видел и, может быть, уже не увидит.
— Отец, давай ты перейдешь к делу? Что ты хочешь сказать?
— Что таких женщин, Эмин, на свете единицы. Ими не торгуют на рынке, их не встретишь в каждом офисе. Они приходят в жизнь раз. Как редкий дар, который или принимают с благодарностью, или теряют навсегда. Ты уже терял. Второго шанса не будет. — Он встаёт, поправляя манжет рубашки. — Все контракты, встречи, проблемы — пусть всегда будут на втором плане. Даже я с Ариной. А на первом плане держи Амелию и вашу дочь. Не дай никому как-то манипулировать вашими отношениями. Не позволяй лезть к вам. Повторяю: второй шанс дается человеку крайне редко.
— Понял, пап.
— Хорошо. — Он кивает и направляется к выходу. На пороге оборачивается. — И передай Амелии от нас с матерью. Что мы её очень любим. И что она тоже наша дочь. Что бы ни случилось… всегда ей останется. Пусть не напрягается, когда с нами общается.
Отец выходит. Дверь за ним мягко закрывается.
Остаюсь один в стеклянной башне.
Глава 64
Слова отца звенят в тишине кабинета. Провожу рукой по лицу, пытаясь физически переключиться с его отцовской, пронзительной мудрости на тот слой реальности, где ещё остались неубранные осколки прошлого.
Но мои мысли прерывает звонок Ирины.
— Да.
— Привет, Эмин. Мне Нелли звонила. Сказала, что опоздает на пару часов.
— Сука…
— Ещё какая, — усмехается девчонка. — Она будет ждать в вип-кабинете номер семь на верхнем этаже. Говорит, чтобы я приезжала одна, И что мы обсудим условия, которые устроят и меня, и ее. Я же попросила немало сумму. Сначала согласилась, теперь, видимо, будет уговаривать меня… Ей жалко денег…
Мерзкая крыса считает, что торгуется.
— Ответь, что будешь вовремя, — говорю я, отложив телефон. Место говорит само за себя. Эклипс — один из тех пафосных проектов, куда люди в основном приходят повыделываться. Дорогая безвкусица, прикрытая громким именем шефа и золотыми кранами.
Ближе к назначенному времени сажусь в машину. Не спешу. Пусть она сидит там, попивая шампанское и репетируя пафосные фразы. Пусть думает, что контролирует ситуацию, раз выбрала место на своей, как ей кажется, территории — в самом «крутом» заведении города, которое принадлежит ее мужику.
Подъезжаю вовремя. Но немного задерживаюсь в машине, иду лишь, когда Ирина отправляет сообщение, что Нелли звонит ей.
Меня узнают, но я отмахиваюсь от метрдотеля, поднимаюсь на лифте сам. Глухой ковер, приглушенный свет, в воздухе — смесь запахов трюфелей и чьих-то духов.
Захожу без стука.
Комната просторная. Панорамное окно во всю стену открывает вид на город. В центре, за низким столом из темного стекла, сидит Нелли. Она не просто ждет — она устроила себе презентацию. Перед ней стоит ноутбук, пара папок, бокал шампанского. Она смотрит в телефон, но по ее позе — вытянутой шее, неестественно прямой спине — видно: она ждет именно Ирину, чтобы начать свой спектакль с позиции силы.
Настолько погружена в свои ядовитые мысли, что даже не замечает мое присутствие. Лишь спустя секунды она поднимает голову и видит меня, что заставляет ее вздрогнуть.
Она бледнеет. Мгновенно. Буквально на глазах. Кровь отливает от лица, оставляя матовую, почти серую кожу. Глаза становятся огромными, зрачки расширяются от шока. Ее губы, накрашенные яркой помадой, на секунду беззвучно открываются.
— Эмин? — ее голос — хриплый выдох, полный неподдельного замешательства. Все ее репетиции рушатся в одно мгновение. — Ты… Где Ирина?
Не отвечаю. Спокойно закрываю дверь за спиной. Звук щелчка точного немецкого замка в тишине комнаты звучит невероятно громко. Медленно прохожу через комнату и сажусь в низкое кожаное кресло напротив нее, через стеклянный стол. Теперь мы сидим друг напротив друга, прямо как на переговорах.
— Ирина занята, — наконец отвечаю после короткой паузы. Абсолютно бесстрастным тоном. — Пришел узнать, что тебе опять надо. Почему не можешь заткнуть себе пасть и убраться с дороги. Тебе кажется, что ложь, которую ты наговорила в прошлом — она забылась? Ты соврала всем. Обманула отца Амелии…
Я кладу руки на подлокотники кресла. Смотрю на нее в упор.
— Какая ложь? Что ты говоришь? Я ничего не понимаю!
Строит из себя дуру.
— Нет уж, Нелли. В этот раз ты никого не обманешь, — отчеканиваю каждое слово. — Наконец-то мы поговорим. И расставим все точки над «i». Раз и навсегда.
Она сидит, все еще не в силах прийти в себя от неожиданности. Ее мозг лихорадочно ищет новый план. Взгляд мечется по моему лицу, по дверям, по ноутбуку. Затем она делает резкое движение — хватается за телефон, лежащий на столе. Ее пальцы дрожат, когда она пытается его разблокировать.