Страница 57 из 80
Бабушка. Мое сердце замирает от этого слова, которое наполняет меня таким теплом, которого я была лишена все свои детские годы.
Я делаю шаг внутрь, неуклюже касаясь двери, которая ударяется в стену. Звук отвлекает их. Они обе поворачиваются.
— Мамочка! — кричит Ариша, чуть не опрокидывая миску. — Мы с бабушкой
печем кексы! С вишней! Ты же любишь с вишней!
Арина смотрит на меня с улыбкой. Вчера она говорила, как рада, что я приняла предложение Эмина. И вообще, они с нетерпением ждут, когда состоится наша свадьба.
— Доброе утро, Амелия, — улыбается она. — Надеюсь, мы тебя не разбудили. Наша маленькая пчелка проснулась на рассвете и потребовала немедленно начать творить кулинарные шедевры.
— Доброе утро, — отвечаю я, чувствуя комок счастья в горле. — Пахнет волшебно. И да, Витаминка всегда просыпается слишком рано. Часто выполняет роль моего будильника, — усмехаюсь. — Будит меня гораздо раньше.
Мама Эмина улыбается, глядя на внучку.
Взгляд скользит в гостиную. Там на массивном кожаном диване сидят двое мужчин. Эмин в простой футболке и спортивных штанах, откинувшись на спинку, и его отец с планшетом в руках. Они оживленно что-то обсуждают, доносятся обрывки фраз: «договоры с новыми лицами...», «...риски просчитаны...».
Эмин чувствует мой взгляд. Оборачивается. Его глаза находят меня в дверном проеме, и все внимание мгновенно переключается с бизнеса на меня. В его взгляде — и вопрос, «Как ты? Выспалась?», и столько нежности, что по телу разливается тепло. Уголки его губ тянутся в едва заметную улыбку, предназначенную только мне.
Эмиль, заметив это, обрывает речь и тоже смотрит на меня. Делает сдержанный, но доброжелательный кивок.
— Присоединяйся, Амелия, — говорит Арина, разрывая паузу. — Чай уже заварен. А эти двое, — она с легкой насмешкой кивает в сторону гостиной, — настолько погружены в свои миллионы, что забыли о существовании завтрака.
Я перевожу взгляд с Эмина на дочь, увлеченно возящуюся с тестом, потом на его мать, предлагающую чашку чая. И в этот момент приходит новое осознание. Боже, я даже в доме родного отца никогда не чувствовала себя настолько уютно. Напротив, я, кажется, всегда была лишней. А теперь, встретившись с такими прекрасными людьми, я могу только радоваться. Наконец у меня есть семья, о которой я мечтала всю жизнь. И самое удивительное, что они стали ею не по крови, а по собственному выбору. Эта мысль не выходит из головы с того дня, когда я впервые познакомилась с семьей Бестужевых.
Это — дом. Мой дом. Наша семья. И настоящее счастье — не в стенах и не в бриллиантах. А в этом утреннем хаосе, в детском смехе, в запахе домашней выпечки и во взгляде любимого мужчины, который ждет, когда я сяду рядом.
Пасмурное утро плавно перетекает в такой же пасмурный день. После завтрака, прошедшего в уютной семейной атмосфере, я поднимаюсь переодевать Аришу и собираться самой.
— Мама, а мы поедем в садик под дождиком? — спрашивает дочь, пока я застегиваю ей куртку.
— Под самым что ни на есть настоящим дождем, — улыбаюсь я, глядя в окно на сплошную серую пелену. — У нас есть вот такая замечательная зонтик-лягушка.
— Ква-ква! — весело отзывается Ариша.
Спустившись, я застаю Эмина уже в пальто, с ключами в руке. Он молча протягивает мне мое легкое пальто. Его пальцы на секунду задерживаются на моих плечах. Этого легкого прикосновения достаточно, чтобы согреть изнутри.
Мама Бестужева провожает нас до двери. Когда я надеваю туфли, говорит:
— Амелия, в пятницу, если ты не против, я отвезу Аришу в новое учреждение.
Я нашла для нее прекрасный развивающий центр недалеко отсюда.Там есть и творческая студия, и занятия по подготовке к школе, и даже свой театральный кружок. Ну и изучение английского.
— Я не против, конечно. Спасибо, что так о ней заботитесь.
— Ну что ты. Мы только рады.
Мы выходим под дробный стук капель по зонту. Эмин усаживает Аришу в детское кресло, а потом, обняв меня за талию, быстро под зонтом переправляет на пассажирскую сторону. В салоне так отчетливо пахнет его парфюмом. Этот запах стал для меня синонимом безопасности.
— К бабушке с дедушкой после сада? — уточняю я, когда он заводит мотор. Дворники начинают свой равномерный ход, размазывая потоки воды по стеклу.
— Да, они заберут Аришу. Хотят сводить в новый кукольный театр, — отвечает Эмин, плавно выезжая со двора особняка.
— А еще в парк поедем, — включается дочь.
Клянусь, если бы я знала, как нас примут в этой семье… Как Ариша будет счастлива после встречи со своими родными… Наверное, давно сообщила бы Эмину о том, что у него есть дочь. Несмотря на предательство, в котором я была так уверена, но в итоге… оказалась неправа. Я украла у них обоих годы, которые могли бы быть наполнены этим теплом. Я сделала бы это ради Ариши. И ради него.
Машина едет по мокрым улицам. Смотрю, как дождь омывает город. Кажется, он смывает не только пыль с асфальта, но и остатки моих старых страхов. Витаминка что-то весело напевает с заднего сиденья. В этой уютной капсуле так безопасно и хорошо.
Доезжаем до детского сада. Эмин, поцеловав дочь в обе щеки, желает ей приятного дня.
— Вечером увидимся дома. Развлекайся с бабушкой и дедушкой. Ни в чем себе не отказывай, ладно? Проси, что захочешь. Они тебе не откажут.
— Эмин, — зову его. — Не надо ее так учить.
— Почему?
— Потому что не нужно так баловать!
Бестужев лишь усмехается,подмигивает Арише. Та, кивнув ему, улыбается в ответ.
— Пока! — машет рукой на прощание.
Садимся в машину. Немного промокли. Эмин, коротко поцеловав меня в губы, снова заводит двигатель.
Мы уже подъезжаем к агентству, когда Бестужев вдруг резко сбрасывает скорость и припарковывается у тротуара далековато от входа. Его лицо становится сосредоточенным и жестким.
— Что случилось? — тревожно спрашиваю.
Он не отвечает. Лишь медленно, с нарастающим холодом в глазах, показывает подбородком в сторону небольшого уличного кафе через дорогу. Оно почти пустое из-за непогоды, но под навесом за одним из столиков сидят две девушки.
Мое сердце пропускает удар, а потом начинает биться с бешеной силой. Холодная дрожь пробегает по спине.
Одной из них оказывается моя сестра. Я не могу ошибиться. Она что-то говорит, размахивая руками. Ее поза выражает взволнованность, даже агрессию. А ее собеседница, сидевшая спиной к нам, оборачивается, чтобы поправить шарф. И этого достаточно.
Нелли.
Та самая Нелли, что испортила нашу жизнь. Двуличная, стервозная тварь. Женщина, чье имя стало синонимом опасности в нашей новой жизни. Они сидят вместе. Моя сестра и мой злейший враг. Мир сужается до этой картины, до этого невероятного, пугающего совпадения.
Кровь отливает от лица. В ушах звенит.
— Ирина... и Нелли? — выдыхаю я, не веря своим глазам. — Что они могут делать вместе? Они... что они планируют?
Эмин поворачивается ко мне. Смотрит серьезным, тяжелым взглядом.
— Не похоже на то, что это какой-то дружеский разговор. Твоя сестра зла.
Когда злые люди находят друг друга, ничего хорошего ждать не приходится. Я боюсь снова облажаться. Боюсь разочароваться в сестре. А ведь я искренне верила, что она действительно жалеет.
Ирина внезапно вскакивает, опрокидывая стул. Ее лицо искажено гримасой такой ярости, что становится страшно. Она тычет пальцем прямо в Нелли, и даже сквозь стекло и шум дождя доносится сдавленный визг ее голоса. Эмин опускает боковое стекло.