Страница 31 из 80
Мир становится теснее. Получаю удар в грудь. Эмин видел Сархана у агентства, и это его бесило. Что будет сейчас — только бог знает.
Брат Амины идёт в нашу сторону и кивает:
— Доброе утро.
— Доброе, — отвечаю я.
Замечаю боковым зрением, как опускается стекло машины Эмина. Его локоть на подоконнике. Ладонь свободно висит, а взгляд тяжелый. Он смотрит прямо на меня, не скрывая раздражения.
А еще вижу кольцо на его безымянном пальце. Вроде бы мелочь. Ведь не впервые вижу. Но режет сильнее любых грубых слов. Горько усмехаюсь. Почему я должна волноваться? У меня есть право на личную жизнь.
А Эмин не имеет никакого права лезть ко мне. Нас объединяет только дочь. И работа.
— Надеюсь, не помешал?
— Мы спешим в детский сад. А потом поеду на работу. Прости, но времени действительно нет. Ты что-то хотел? Амина вышла пару минут назад.
— Я видел. Она даже не заметила меня. Но я не к ней, — смотрит мне в глаза, сглатывает. — Сестра должна была тебе кое-что передать. Можем как-нибудь обсудить эту тему? Наедине…
— Сархан… Ты хороший парень, правда. Но я сейчас кроме дочери и работы ни о чем думать не хочу. Мне честно не до мужчин. Дело вовсе не в тебе. Я просто не хочу отношений.
— Может, подумаешь хоть немного?
— Нет. Я категорична. Не обижайся, ладно?
Он опускает взгляд на Аришу, а потом снова переводит его на меня.
— Хотя бы подвезти позволишь?
Смотрю в сторону, где стоит машина Эмина. Кусаю нижнюю губу.
— Хорошо. Но пообещай, что эта тема больше не откроется.
Глава 32
Вижу всё до мелочей. Амелия наклоняется, помогает пристегнуть ремень дочери, поправляет ей волосы, сама садится рядом. Дверь захлопывается. Парень заводит двигатель. Машина трогается.
Ладонь сама срывается на руль. Раз, два, три — бью со всей злости, так, что рука ноет. Чёрт возьми, я же ясно сказал: никакого мужика рядом с моей дочерью. И что? Сижу тут, смотрю, как её увозит другой. А Амелия… даже не оглянулась.
Грудь горит, будто в нее залили бензин и поднесли спичку. Ревность, злость — всё в одном флаконе. Злюсь на неё, но ещё сильнее — на себя. Потому что дал ей возможность. Потому что не приехал раньше. Потому что вообще когда-то упустил.
Пиздецкое состояние.
Так и тянет сорваться и поехать за ними. Догнать. Вытащить. Объяснить дочери, кто я для неё. Чтобы всё стало на свои места. Но в последний момент понимаю, что реагирую неадекватно. Когда в последний раз так бесился — не припомню.
Какой смысл психовать? Сейчас только хуже сделаю. Аришу напугаю, Амелию окончательно оттолкну. А я этого не хочу.
Делаю глубокий вдох. Сжимаю руль, пока костяшки не белеют. Надо научиться терпеть. Удерживать эту ярость внутри. Ради неё. Ради дочки.
Поворачиваю ключ в замке зажигания, вывожу машину со двора. Газую сильнее, чем надо, но зато держу себя в руках. Поеду в агентство. Пусть Амелия сама придёт туда. Там и поговорим.
Не знаю, как доезжаю.
День только начинается, а я уже чувствую, что впереди слишком много лишних разговоров. Поднимаюсь по ступеням, привычно киваю охране, мысленно вспоминая наш вчерашний разговор с Амелией. Если честно, думал, она смягчится. Наконец перестанет играть со мной. Но сейчас понимаю, что ей вообще на меня фиолетово. Ей нравится меня злить и выводить на эмоции.
Лифт поднимает меня на нужный этаж. Двери разъезжаются, я выхожу в коридор и сразу сталкиваюсь с Марианной. Она идёт быстрыми шагами, с планшетом в руках, но, заметив меня, резко останавливается.
— Вы не… — запинается она, нахмурившись. — Я думала, вы уже на совещании.
Щурюсь, стараясь понять, о чём речь. Пусть поздно, но в голове всё же всплывает напоминание: сегодня важная встреча. И там я должен присутствовать лично.
— Где проходит? — спрашиваю сухо.
Марианна мгновенно выпрямляется. А я усмехаюсь. Она ведёт себя так, будто виновата в том, что я забыл. Голос у неё деловой, но в глазах напряжение:
— В конференц-зале на третьем этаже. Уже все собрались.
Киваю коротко. Она отступает, пропуская меня вперёд. Явно знает всю информацию про нас с Амелией. Мимо неё муха бесшумно пролететь не способна. Хотя бы не подаёт виду, не перешептывается за спиной. Правильно. Умная женщина. Ведь знает, что я не потерплю подобного поведения.
Захожу в зал. Воздух плотный, как перед дождём. Слишком много голосов, много чужой энергии. Все сидят за длинным столом, на экране цифры, графики, раскадровки роликов. Лица серьезные, разговоры деловые.
— Этот ролик уже отснят, монтаж идёт. Ориентируемся на декабрь. Вторая линия готова к запуску, но нужны новые модели, требуется кастинг.
— Бюджет в пределах допустимого. Но концепцию стоит пересмотреть: хотим больше живых лиц, меньше глянца. Ставка на эмоцию, а не только на картинку.
Я слушаю. Голоса звучат чётко, профессионально. Всё правильно, всё по делу. Но будто через стекло. Мозг фиксирует слова, а мысли всё равно там — во дворе, где Амелия поправляет куртку дочери, где чужой мужчина открывает перед ними дверь машины.
Поднимаю взгляд и сразу сталкиваюсь с знакомым взглядом. Отец смотрит прямо на меня. Он, как всегда, видит меня насквозь. Щурится. Мать тоже не отводит глаз. Да, её взгляд мягкий, но тревожный. Даже дядя Тимур пару раз оборачивается, не понимая, где я теряюсь в последнее время.
Делаю вид, что вникаю: сдвигаю брови, киваю в нужный момент. Но внутри пустота. Не могу включиться.
Они спорят про площадки, интеграции с блогерами, сроки выхода, контракты с агентствами. Слова «модели», «рекламные лица», «репутационные риски» скользят мимо. Я знаю, это важно. Я должен быть здесь. Но всё, что крутится в голове, — моя дочь, её смех и та чертова чужая машина, в которую она села вместо того, чтобы ехать со мной.
Руки сами сжимаются под столом. Гнев поднимается, но видит бог, как я держу его внутри. Снаружи я спокоен.
Отец снова ловит мой взгляд. В его глазах прямой вопрос: что с тобой?
Я отвечаю лёгкой, почти ленивой усмешкой. Щит. Сказать всё равно нечего. Не здесь и не сейчас.
Они продолжают обсуждать слоганы, переходы кадров, рекламные интеграции. Я слышу, но не впитываю. Потому что впервые за долгие годы у меня есть цель важнее любого проекта. Лишь когда слышу имя Амелии — пялюсь на огромный экран, смотрю на неё как на богиню.
Охренеть. Знал ли я, что когда-нибудь буду смотреть на нее такими глазами? Даже представить не мог. Сейчас таращусь, не веря, что та серая мышка, которая боялась всего на свете и не осмеливалась сказать ни слова в свою защиту, стала такой самостоятельной и дерзкой женщиной.
Мать моей дочери.
И, чтобы ни случилось между нами, как бы ни развивались отношения, я сделаю всё, чтобы она добилась высот.
И моя дочь… Будет учиться в лучших вузах. Станет большим человеком.
Возвращаюсь в свой кабинет спустя два часа. Голова взрывается от полученной информации. Всё-таки получилось включиться в разговор, чему я безумно рад. Хотя бы на некоторое время Амелия покинула мои мысли.
Открываю камеры наблюдения, хочу понять, где она сейчас и чем занимается. Она сидит в кабинете Марианны, что-то рассматривает в её компьютере, одновременно с ней переговариваясь.
Кто-то стучит в дверь.
— Заходи, — бросаю сухо.
В помещение заходит Эмилия. С такой улыбкой, что на душе тепло становится, и я впервые за весь день смягчаюсь.