Страница 3 из 80
— Иначе не пришла бы?
— Нет, конечно. Зачем? Видеть, как ты огрызаешься? Спорить с тобой? Нет, мне это не нужно.
— Поздно. Ты подписала контракт на несколько лет, куда я впишу еще один пункт.
— Какой пункт? — хмурюсь, предчувствуя что-то не очень приятное.
— Ребенка ты сюда тащить не будешь. Мужика своего тем более. Приезжаешь вовремя, не опаздываешь, о том, что у тебя дома есть дочь — не думаешь. Забываешь! О ней папаша позаботится как-нибудь…
Папаша не знает о ее существовании, увы. Он плюнул на нее, как и на меня, много лет назад.
— Как скажете, босс. Личное с работой не путаем.
— Вот и замечательно. Выходишь отсюда в восемь. Ни минуты раньше. У нас строгий график. Не терплю, когда плюют на мое слово.
— Ну, ты всегда таким был, — говорю, а потом прикусываю язык. Черт! Амелия! Ну нельзя было не ляпнуть лишнего?
— Как дочь зовут?
Я вскидываю брови.
— Мне кажется, это не твое дело.
Телефон звонит совсем не вовремя. Достав его из сумки, поджимаю губы. Начальство. Мне нужно поехать, написать заявление на увольнение. Ну кто ж знал, что все так обернется?
— И телефонных разговоров быть не должно. На рабочем месте только работа, — бросает Бестужев жёстко. — Ясно?
— Конечно.
Говорить о своих планах не стану. Лучше пообщаюсь с Мари. Может она меня поймет. Эмин на меня сейчас как на врага смотрит, хотя все должно быть с точностью до наоборот.
— Я могу… выйти?
— Телефон для начала убери.
Поджав губы, бросаю на Бестужева ненавидящий взгляд. Я не понимаю, почему он так бесится. Вырубив звук мобильного, прячу его в сумку.
— Что мне ещё сделать?
— Иди, приступай к работе. Вечером зайди ко мне, Марианна будет отчитываться.
— Начинаем… прямо сейчас? — выдыхаю вымученно.
— Прямо сейчас, — чеканит жестко.
Глава 3
Меня ведут по длинному коридору, устланному мягким ковролином. Каблуки едва слышно постукивают по полу. В воздухе витает особый аромат — дорогих духов, лака для волос, пудры и чего-то неуловимого…
Рядом Мари, за ней — визажист и стилист. Я будто иду во сне. Всё это словно не про меня — слишком быстро все закрутилось. Пальцы инстинктивно сжимаются, пытаясь унять волнение.
— Здесь, — говорит девушка и приоткрывает дверь.
Я вхожу и замираю на пороге.
Просторный зал залит мягким белым светом. В центре сцена: приподнятая платформа с нейтральным фоном, украшенным лёгкой драпировкой и глубокими тенями. Вокруг штативы, камеры, софтбоксы, расставленные с математической точностью. Всё выверено, слажено, по-настоящему профессионально.
Такое я вижу впервые. Это превосходно. Восхитительно!
Меня провожают в гримерку. Просторное помещение с большими зеркалами, обрамленными светящимися лампочками. В центре кресло. Я опускаюсь в него молча, заметив, что визажист уже готова приступить.
— Ты и так красива, — говорит она с доброй улыбкой. — Осталось только подчеркнуть.
Её движения точны и уверенны. На кожу ложится легкий увлажняющий праймер, затем полупрозрачный тон, придающий сияние. Четкий контур, бархатистые тени, тонкие стрелки. Длинные ресницы. Теплый румянец. На губах мягкий розовый оттенок. Всё аккуратно. Лаконично и эффектно.
Затем приступают к волосам. Каждая прядь выпрямляется, закручивается, укладывается в легкие волны. Волосы сияют, переливаясь в свете софитов, послушно ложатся по плечам.
Я смотрю на себя в зеркало и вижу уверенную в себе, красивую девушку. Выгляжу действительно совершенно иначе.
Подают платье. Темно-изумрудное, струящееся и мягкое. Бархатный шелк облегает фигуру, подчеркивая линии тела. Вырез смелый, но изысканный. Спина почти полностью обнажена.
Я встаю. Глубоко дышу. Боже, ну что за красота?
— Готова? — с улыбкой спрашивает Мари.
Киваю.
— Девчонки, прекрасная работа. Начальство будет в восторге.
Возвращаюсь в зал. Все взгляды находящихся здесь пяти человек устремлены на меня. Свет приглушается, становится мягче. Стилист поправляет подол, Мари жестом приглашает подняться на платформу.
Камеры включаются.
— Чуть влево. Подбородок выше, — делаю как он велит. — Отлично. Теперь прямо в объектив, — говорит мужчина.
Я плавно, послушно двигаюсь. Внутри лёгкая дрожь, но она уходит, стоит лишь сделать первый шаг. Меняю позы. Чувствую, как ткань скользит по коже, как свет касается лица. Щелчки камеры становятся музыкой.
— Глубже. Мягче. Амелия, ты не просто женщина. Ты — история. Сила. Уязвимость. Покажи это.
Я закрываю глаза. Дышу.
Страх и волнение уходят на второй план. Я начинаю привыкать к слишком мягкому мужскому голосу. Он слишком улыбчив, не давит. Наоборот, учит, показывает, как правильно выбрать позу.
Мне все нравится. Устаю, около двух часов провожу на сцене, но… Дух захватывает. Я чувствую себя звездой, потому что не слышу ни единого плохого слова. Все здесь на позитиве.
— Стоп, — говорит фотограф. — Превосходно. Это было сильно.
Я улыбаюсь. Неуверенно, но искренне.
Мне хочется увидеть все снимки.
— Иди переодеваться, Амелия. На сегодня все, — говорит Мари с широкой улыбкой и сияющими глазами. — Увидев выражение лица Эмина я испугалась, начала уже думать, что зря взяла тебя без согласования. Но сейчас… М-м-м… — она прикрывает, качает головой. — Он не сможет меня отчитать.
Бестужева все тут так боятся? Неудивительно.
— Я вас не подведу.
— Ой, я уверена в этом! Вы с Аминой в этом плане очень похожи.
Амина… Бог знает, что она там делает. Я отдала ей свой телефон, попросив позвонить старому начальству и сказать, что я сильно болею и сегодня приехать всё-таки не смогу. Терпеть не могу врать, но это единственный вариант заставить его не звонить мне каждый три минуты. А ещё… Я должна выйти из работы в шесть. В контракте, что я подписала, было написано именно так. Он Бестужев, будь он неладен, сказал остаться до восьми.
Ладно, пусть будет так. Не буду с ним спорить в первый же рабочий день. Но завтра придется ткнуть пальцем в бумаги и напомнить, что именно там было прописано.
Дочку заберет из садика Амина.
— Пойдем обедать, Амелия, — предлагает Марианна. — Ты наверняка проголодалась.
— Угу.
С утра ничего не ела. Желудок уже жалобно урчит. Поэтому не откажусь от еды.
Эмина я не вижу весь день. Подруга присоединяется к нам, но не надолго. Быстро перекусив, убегает, сказав, что у нее завал. Амишка очень ответственная, это правда. Тем более, сейчас ее работа ее полностью устраивает, поэтому все делает от души.
— Ты когда-нибудь позировала на камеры, да? — интересуется Мари, едва официант приносит еду и уходит.
— Было дело, но давно. Я делала все, лишь бы… Заработать на хлеб.
— Ты работоспособная — это сразу видно. Не капризная и не зажравшаяся. Каких мы только тут не видим. С такими фотограф постоянно спорит, огрызаются друг на друга, — тихо смеётся женщина. — Боже, порой, чтобы сделать один снимок, уходит полтора часа. То макияж не тот, то волосы не нравятся…
— Мне некогда капризничать, — тихо смеюсь я. — У меня дочь маленькая. Хочу ее все хотелки выполнить. А для этого нужно пахать.
Мари лишь улыбается мне.