Чужая осень

Но за окном виден был все тот же ало-золотой смог. Это не добавляло оптимизма. Заслоненный пластиной окна, свой настоящий вид показывал только в звездообразном проломе. Темнеющее отверстие, через которое проникли два посланца общества высотных домов. А снизу сочился мерцающий желто-алый свет, и в этом призрачном свете лицо Сарабии производило впечатление маски, надетой существом не из этого мира, маски, составленной из зачерненных бровей, глаз и губ, подчеркнутых старательно наложенной косметикой. Женское лицо – бледное и немного вульгарное. А удивительнее всего волосы, меняющие цвет в зависимости от освещения или от настроения. И в обманчивом свете трудно было отыскать твердые и жесткие черты под вроде бы женской мягкостью. Только другая женщина могла разглядеть признаки полного отчаяния, печальной меланхолии.

- Вы это … серьезно? – спросила девушка.

- И мы теперь в сто раз лучше, чем были. Каждый в своей специализации – сказал Сарабия. - Нам дано то, чего не смогла дать Природа. Это у нас в крови.

Отвернул манжет рубашки, показывая синеватые следы уколов.

- Но… - еще не понимая до конца, приподнялась в кресле. – Там ведь…

- Мы знаем, малышка – нейтральным тоном согласился Сарабия. – А точнее ничего не знаем. Черт знает, что там внизу заварилось. Может, взбесилась биосфера, или был прав Аррениус со своей теорией космической панспермии и до нас добралась какая то нездешняя мерзость. Более вероятно, что это генетики намудрили что-то с генами или полковники к мирному белку добавили свою гремучую вставку. Слишком поздно об этом задумываться. Слава Богу, осталось место, где мы можем присесть словно ангелы на службе у святого Петра. Так что мы – под самыми облаками, и даже выше – на небе. Пусть это будет утопия нового мира, утопия стеклянных домов, так как только они нам остались, последние острова, где находят убежище крысы с корабля, разбившегося о рифы.

- Тсс! – шикнул Убийца Псов.

Снова был напряженным, вслушивающийся в себя или сконцентрированный на чем то, за пределами нормальных человеческих чувств, за разбитым окном и тремя стенами.

- Что у тебя? – усмехнулся Сарабия.

- Теперь слышно наверняка.

- Что слышно?

- Работает двигатель. Вертолет. Больше нашего.

- Далеко?

- Примерно там - Убийца Псов показал на стеклянный небоскреб за окном. За ним.

_ Думаешь, это кто-то из наших?

- Свяжусь с ЦЕНТРОМ – бросил он через плечо.

Подошвы его ботинок скрипнули на стеклянных осколках, когда он вылезал через пробоину в окне. Силуэт вертолета закачался на пружинистом помосте и было видно, как Убийца Псов усаживается в кресло пилота и подключает кабель от радиостанции к своему шлему.

В густеющих сумерках, поглощающих отдаленные здания, был еле слышен басовый рокот, временами гаснущий в изломах стеклянного лабиринта.

Сарабия некоторое время тоже вслушивался в неясные отголоски, пока не вспомнил о девушке и улыбнулся ей.

- Как видишь, как-то живем. Существуем – сказал почти весело. – И вовсе не так уж пусто на этом Олимпе.

- Боитесь чего-то? – спросила девица.

Сарабия удивленно поднял брови.

- С чего ты взяла? Разве что этого…, внизу. Но пока оно не поднимается. В конце концов, может ты и права. Всегда остается вероятность, что все это устроил кто-то здешний. Во имя чего? Всегда можно найти вариант. Каждый общественный строй выдвигает свою аристократию, А она уже вольна придумать варианты. Могу опасаться того, что мы заняли столик, предназначенный не для нас. И этот кто-то может прийти за своей долей.

Минуту сидел неподвижно.

- Мы не настолько великодушны, что бы отдать то, что уже имеем. Нам тут хорошо. У нас есть новая структура власти и порядка. Элементы идеально подогнаны к новым условиям. Благодаря компьютерам. К счастью, ЦЕНТР оказался расположен выше красной плесни. Противоречия разорвут ЦЕНТР, а контроль за соблюдением новых законов ведет служба безопасности. И Якл занимает в ней не последнее место. Но в остальном он приличный парень. И любит развлекаться. И есть где; салоны, конференц-залы, на крышах остались бассейны, не говоря уже о площадках для вертолетов. Они теперь как такси, перевозящие с одного небоскреба на другой. Место найдется для всех. Для всех, кто с нами. И ты найдешь свое место. Даже Якл, когда на тебя смотрит…

- Якл – сказала это таким голосом, что Сарабия не удержался от улыбки.

- В твоем возрасте, я бы сказал детородном, без труда найдешь себе место – повторил он. – А если все это закончится успешно, мы будем достаточно сильными, что бы остаться на верху.

Девушка спрятала лицо в ладонях.

- Так что? – спросил Сарабия. – Как с этим?

- С чем?

- А я все жду. Такой уж я терпеливый. Мы тебя о чем-то спрашивали.

- Я – огляделась по сторонам блуждающим взглядом. Не знаю…

- Где ОН?

- О Бо-о-оже! – крикнула она внезапно сжала голову руками и стала раскачиваться словно от боли. Вы же ничего не знаете. Я видела. Я пробовала спуститься. Ведь то что творится. Там остались почти все… Все! Вы понимаете! Может они погибают и нуждаются в помощи. Может там происходит что-то ужасное! Сейчас! И навсегда. А вы… тут…

- Мы знаем – вздохнул Сарабия. – Не надо нам объяснять. Нужно уметь сказать себе нет. Каждый из нас в отдельности может впасть в истерику. А вот общество ни в коем случае не может себе позволить впадать в отчаяние над гробом какой-то своей части. Надо идти вперед и не пропустить новых шансов. Даже тогда когда красные черви в еще открытом гробу. действительно догрызают останки нашей цивилизации. В крайних ситуациях выживание гарантирует дикий инстинкт. Важна философия таких как Якл. В соответствии с ней, мир, который знаем, крепко получил палкой по хребту и больше уже не выпрямится. Резкая смена среды обитания стимулирует возникновение новых видов. Для некоторых из нас это шанс. Кем мы были там, внизу? Этот шанс надо использовать. И иногда, во имя будущего, надо подвести итоги. Там были обязательны и тут будут определенные правила игры, мораль, профессиональная этика. А наш общий приятель поступил не порядочно. Мы не привыкли оставлять не сведенных счетов. Правильно? Конец света не означает отпущения грехов.

- Да вы сумасшедшие! Разве можно так рассуждать?

Да ты дитя. Прав был Убийца Псов, вам Гарвард не поможет. Ты действительно думаешь, что я даю кому-то шанс на выживание? Ничего подобного. Наша утопия небоскребов это последняя конвульсия, судороги общества, обреченного на гибель. Совершенно случайно именно ты и я оказались в этом чистилище между адом и небом. Но тут другое направление движения. Вверх не подняться, некуда. А значит, раньше или позже, нас ждет тот же самый ад, в котором уже жарятся наши братья и сестры. Знаешь, что сказал бы Убийца Псов? Если бы мой родной брат поступил бы непорядочно в отношении меня, то я задушу его, даже если мы будем стоять у края нашей могилы, как мы стоим над этой пурпурной прорубью.

- Перестань! Не желаю слышать это!

- Ты изучала социологию, так что знаешь наверняка, что это закон не только для отдельного человека. Когда рассматривалась возможность ядерного конфликта, никто не сомневался, что обе стороны с одинаковой силой ударят атомным обухом. Человек – это человек, вместе и по отдельности. И нечего воображать, что это пришельцы или компьютеры запрограммировали нашу Утопию так же как тот ад внизу. Всегда найдется человекообразный шутник с пальцем на курке.

Сарабия соскользнул со стола и подошел к стене, где светился выключатель света. За окном еще переливались сполохи от красной мглы, а в замкнутом помещении становилось темно.