130-том 2

Молча, превозмогая боль в ребрах, Вася обошел кабину. Луч тактического фонаря видимо, выпавшего из крепления на дуле автомата при ударе выхватил из кромешной тьмы сначала спущенную спарку, потом следы их дикого сноса с дороги. А затем — фигуру в темной форме, раскинувшуюся лицом вниз у переднего колеса. Темное, почти черное пятно густой крови медленно растекалось под его головой, смешиваясь с дождевой водой. Рядом, как брошенная игрушка, валялся автомат Калашникова.

— Бляха тертая… — выдохнул Вася, чувствуя, как ледяная волна мурашек, не связанная с холодом, пробежала от копчика до затылка. Он подошел, боязненно озираясь в темноту, и перевернул тело голой пяткой. Под лучом фонаря явилось бледное испачканное грязью лицо молодого бородатого парня. Ровное, аккуратное пулевое отверстие, как черная точка, красовалось точно между бровей. комок подступил к горлу.

— Прости. Но штаны и куртка мне сейчас нужнее, чем тебе там… наверху.

Мысль о том, что это его пуля остановила это сердце, легла тяжелым, холодным камнем на душу. Но пронизывающий до костей холод, страх замерзнуть насмерть в этом проклятом лесу или быть найденным его подельниками, оказались сильнее брезгливости и угрызений.

В сумке, валявшейся на сиденье, он нашел сверток с чистым бельем — трусы, носки, серая майка. Это единственное что у него осталось из вещей.

Вася, скрипя зубами от отвращения и холода, натянул на свое дрожащее тело нижнее белье, затем пришла очередь формы. Одежда смертельно пахла потом, кровью и глиной, но ледяной ветер, продувавший насквозь его обнаженное тело заставил отбросить последние сомнения. Он натянул грубые штаны и застегнул куртку поверх майки. Ткань была слегка влажной, но хоть какая-то спасала от холода. Стряхнув грязь с ног и протерев их тряпкой он натянул носки и зашнуровал берцы снятые с убитого. Они оказались на размер больше, но после резиновых сапог казались растоптанными домашними тапочками.

— Что там с движоком… — прохрипел он себе под нос, дергая окоченевшими пальцами ручку капота. Крышка с скрежетом поддалась. Луч фонаря, дрожащий в его руке, выхватил из темноты подкапотный ад.

Из радиатора, словно копье из раны, торчала огромная, заостренная сучковатая ветка. Она пробила тонкие соты насквозь. Ярко-красный антифриз, похожий на кровь, медленно вытекал из рваныой раны радиатора, заливая блок цилиндров, генератор, орошая все пространство маслянистым, дымящимся на холоде, кипятком. Он стекал ручьями на землю, образуя зловещие лужицы в грязи. Запах горячего антифриза смешивался с гарью и маслом.

— Бляха тертая игольным ушком… — сдавленно, с горькой досадой вырвалось у Васи. — Приплыли, золотарь… Совсем приплыли.

Он, пошатываясь, обошел грузовик, луч фонаря выхватывал все новые повреждения. Три задних колеса были безнадежно спущены, покрышки изрешечены пулями, Стальная бочка для нечистот тоже превратилась в решето. Ее задняя часть напоминала гигантский дуршлаг, так же, как и кабина — зеркал нет, стекол нет, лишь острые осколки торчали из рам. Даже в крыше кабины зияла рваная дыра — след рикошета. Каким чудом в него не попали, оставалось загадкой, как и уцелевшее лобовое стекло.

— Бобик… сдох, — хрипло, с надрывом, словно хоронил друга, выдохнул Вася, прислонившись лбом к холодной, пробитой двери. Он вложил в этот грузовик столько сил, столько времени — ремонты, тюнинг, бесконечные починки. А теперь… Теперь это была просто груда искореженного металла, неподвижная недвижимость посреди леса и грязи его необъятной равнодушной родины. Начавшийся холодный дождь стучал по железу, словно отбивая дробь по покойнику. Надежда вытекла здесь , вместе с антифризом..

Из глубины сознания, донесся ровный, бесстрастный голос Муда:

— Нужно уезжать. Требуется произвести «полевой» ремонт для восстановления базовой работоспособности транспортного средства. Сейчас основная цель — дотянуть до авторизованного сервисного центра, где возможен капитальный ремонт. У меня есть пара идей для модернизации этого архаичного транспорта.

— Каким боком я тут ремонт произведу?! — взорвался Вася, отшатнувшись от кабины и жестикулируя в сторону парящего подкапотного пространства. — У меня что, с собой запасной радиатор валяется? И ведро антифриза? Или, может, три новых колеса?! Муд, ты совсем ненормальный! Надо валить отсюда пешком, пока не припёрлось подкрепление этих ублюдков! Пока не поздно!

Голос симбионта оставался ледяным, но в нем появилась стальная нотка:

— Отрицаю. ЗИЛ является носителем значительного объема вычислительных и оперативных модулей М. У. Д. Я. Его нельзя оставлять. Если гвардейцы Эрисмана обнаружат его, они рано или поздно получат доступ к зашифрованным данным о местонахождении обломков где можно будет найти энергокуб, а так же данные о наших маршрутах. Этого допустить нельзя. Ты обязан завести его и уехать. Любым способом. Немедленно.

— Бляха, полированная игольным ушком… — прошептал Вася, глядя на торчащую из радиатора ветку-копье и лужи ярко-красного антифриза. — Да это ж невозможно! Вообще!

— Нет ничего невозможного для разума, способного к адаптации и решению нестандартных задач, Василий, — прозвучало с холодным превосходством. — Приступай. Или… — в голосе Муда мелькнула угроза, — ты хочешь, чтобы этим занялся я? Физический контроль над твоими моторными функциями остается в силе.

Вспомнив адскую боль, Вася вздрогнул, как от удара током.

— Ну уж нет! Спасибо, не надо! — поспешно буркнул он, отпрянув от двери. — Я… я как-нибудь сам разберусь!

Направляясь к корме грузовика, где был закреплен ящик с инструментами, Вася чувствовал себя абсолютным идиотом словно снова оказался в армии. Ремонтировать неремонтопригодное? В чистом поле? Под дождем? С тремя спущенными колесами и дырявым радиатором? Это был цирк. Но цирк, где клоуна могли убить в любую секунду.

Он дернул заклинившую защелку инструментального ящика. Ржавая крышка со скрипом открылась, обнажив хаотичное содержимое: гаечные ключи, пяток отверток, набор разнокалиберных головок и вороток, обрезки троса, старые патрубки, огромную банку WD-40, проржавевшие пассатижи, связку хомутов и самое главное в ремонте российского автопрома — моток проволоки и два мотка синей изоленты.

Небо над лесом начало медленно сереть, окрашивая верхушки сосен в холодный, предрассветный пепел. Влажный туман стелился по земле, цепляясь за кусты и искореженный металл ЗИЛа. И вдруг, нарушая гнетущую тишину, в лесу раздался громкий рокот — двигатель грузовика, против всех законов механики и логики, ожил.

Вася, весь перемазанный в грязи, мазуте и красных разводах антифриза, отпрянул от капота. На его изможденном лице расплылась дикая, до ушей, улыбка победителя.

— Получилось, бляха тертая! — выдохнул он хрипло и тут же нырнул обратно под капот, освещая дрожащим лучом фонаря свое «колхозное» творение.

Он выкинул пробитый радиатор в кусты. Вместо него патрубки системы охлаждения, разных диаметров и степени потрепанности, были скручены между собой проволокой и хомутами в подобие петли, закольцовывая большой и малый контур. Термостат валялся где-то в кустах — он был лишним роскошеством в данной системе. Вместо антифриза в систему была залита гремучая смесь: дождевая вода, отфильтрованная через грязные носки убитого боевика и шипящей газировки из двух бутылок, найденных в кабине. В ход пошло всё, нашлось под рукой.

Но с колесами была настоящая беда. Три задних колеса были спущены , а левая сторона задней оси выглядела особенно плачевно после парочки метких попаданий. Пришлось заняться самым ненавистным делом Василия — бортировкой колес. К счастью, в ящике нашлись две запасные, новенькие камеры, молоток, больше похожий на кувалду для сноса стен, и целый арсенал монтировок разной кривизны.