Страница 23 из 84
В тот же миг огромный, каменный кулак рыжеволосого увальня со всей силы впился ему под ребра.
Боль, острая и точечная, пронзила все тело, вышибив воздух из легких. Она была слишком яркой, слишком физической, чтобы быть частью сна.
— Слышь, Дымок, — ухмыльнулся Ростко, его дыхание пахло табаком и чем-то кислым. Он ухватил Василия за шиворот кителя, притягивая к своему лицу, испещренному щетиной и мелкими шрамами. — Где сигареты, которые я сказал принести сегодня? А? Или ты, щенок, забыл?
— Я… я… — попытался выдать хоть что-то Вася, но язык заплетался от страха и боли.
— Головка от часов «Заря»! — самодовольно хохотнул сержант и отпустил его, с силой оттолкнув от себя. — Ладно, дуй в наряд, быстро, на второй пост. Смена твоя.
— Да я только вернулся оттуда, — попытался возразить Вася, с ужасом вспоминая ледяной ветер и слепящие порывы снега, бьющие в лицо на той вышке.
— Да мне плевать! — рявкнул Ростко, уже разваливаясь на его, Васиной, скрипящей койке. — Или ты хочешь предложить мне самому на вышку залезть? Я свое уже отбарабанил, «дух»! — процедил «дедушка» с насмешливым удовольствием, доставая замусоленную колоду карт. — Бегом!
Вася решил не испытывать судьбу и мигом исчез с глаз сержанта.
Вася выскочил из казармы в длинный, тонущий в полумраке коридор. Он побежал к оружейной, но знакомый путь изменился до неузнаваемости. Стены, некогда выкрашенные в блекло-зеленый цвет, теперь были влажными и облупленными, источали запах плесени и чего-то кислого. Коридор растянулся, стал бесконечно длинным и узким, сжимаясь подобно горлу чудовища. По обеим сторонам тянулись бесчисленные двери, которых он раньше никогда не видел — темные, массивные, с ржавыми засовами.
Внезапно одна из дверей с оглушительным лязгом распахнулась. Из темноты на Василия вывалилось нечто — фигура в грязной, промокшей тельняшке, вся опутанная пульсирующими фиолетовыми трубками, которые уходили обратно в черноту проема. Это был тот бомж с карьера с пустыми глазницами, беззубым ртом, беззвучно что-то мычавший. Вася, сдавленно вскрикнув, рванул вперед.
Его бегство превратилось в ад. Двери с обеих сторон стали с грохотом открываться сами по себе. Из одной на него хлынула стая воронов с человеческими глазами,которые бились о стены и его голову, вырывая клочья волос. Из другой выплеснулось дерьмо, темной густой рекой хлестнувшее по ногам, и из него, отряхиваясь, выбежали оскаленные, гниющие собаки. Третья дверь распахнулась, и оттуда хлынул ледяной ветер, полный шепота и стонов.
И тут — резкий скрип слева. Дверь приоткрылась, и оттуда выскользнула иссохшая, сине-желтая рука с длинными скрюченными ногтями. Она схватила его за плечо, и Вася в ужасе отпрянул, упираясь в противоположную стену.
— Дымовский, весь в папашу пошел, пропитался дерьмом! — просипел знакомый, ненавистный голос.
Из темноты на него уставилось лицо его тетки Инги. Но это была не живая женщина, а ее мумия — кожа, натянутая на череп, глаза, затянутые бельмом, и тонкие губы, шевелящиеся в мертвой ухмылке. Она сверлила его своим стеклянным, не моргающим взглядом.
Задыхаясь от ужаса, Вася инстинктивно схватил ее костлявую кисть, впившуюся ему в плечо, и сжал что есть силы. Раздался сухой, ломкий хруст. Ладонь тетки не просто сломалась — она рассыпалась в серый, едкий прах, словно столетний трухлявый пень.
Ошеломленный, Вася отпрянул от тетки-мумии. ее леденящий вой проникал в самое сердце. Внезапно в конце коридора, куда он бежал, вспыхнул ослепительно белый свет. Он бил прямо в глаза, выжигая сетчатку, заливая все вокруг безжалостным, хирургическим сиянием.
Вася зажмурился, поднимая руку, чтобы прикрыться от света. Сердце бешено колотилось. Когда он смог разлепить глаза, его взгляд упал на фигуру, возникшую прямо перед ним, в стороне от основного потока света.
Это был капитан полиции Мирнов, старый друг его отца. Его лицо было бледно-мертвенным и неподвижным, как посмертная маска. В одной руке он держал свой служебный пистолет, ствол которого был опущен вниз. Но другая его рука была вытянута вперед, и в пальцах он сжимал не пачку сигарет, а… отрубленную, окровавленную голову Ольги. Ее глаза были остекленевшими, а рот был распахнут в беззвучном крике, словно пытаясь о чем то предупредить.
— Сынок… — голос участкового был шепотом, полным какой-то неестественной, леденящей душу печали. — Зачем ты убегаешь? Вернись… Тебе же хуже будет…они тебя ищут…
Вася отшатнулся. В этот момент раздался грохот двигателя позади него. Он обернулся на свет и застыл в леденящем ужасе.
Коридор позади него… раздвинулся. Стены поползли в стороны, как декорации, обнажая бесконечное бетонное пространство, залитое тем же немигающим светом. И прямо на него, медленно, неумолимо, двигался колоссальный черный «Гелентваген».
Его массивные колеса с грунтозацепами не ехали, а перемалывали все на своем пути. Они с хрустом давили гниющих собак, разбрызгивая темную жижу по стенам. Вороны с человеческими глазами с глухими шлепками бились о лобовое стекло, превращаясь в кровавые разводы, которые тут же счищались щетками стеклоочистителя, работавшими с мертвой, монотонной регулярностью.
За стеклом, в салоне, силуэт был лишь черным пятном, безликим и безымянным, но Вася знал, кто это. Это был он…
Тетка Инга, завыла громче, сливаясь с ревом мотора и протягивая культю к белому как мел парню. Участковый поднял пистолет, но направил его не на машину, а на Васю. Его лицо исказилось гримасой злости.
— Руки в верх , сынок, — прокричал он над грохотом. — По закону должен предупредить перед выстрелом!
Машина набирала скорость. Давящий свет фар поглощал все, не оставляя ничего. Воздух взвился от воя тетки, рева мотора и неожиданного свиста окровавленной головы Ольги. Гелентваген был уже в нескольких метрах, огромный, как скала, не оставляя никакого шанса на спасение.
Дымовский резко рванул на Максима Михайловича, уходя с линии огня и метясь в ноги. Он не думал, действовал на чистом адреналине и животном страхе.
Раздался оглушительный выстрел, и мир взорвался белым светом, а затем схлопнулся в ничто.
Василий очнулся, стоя на коленях. Под ним хрустело битое стекло, а в ноздри ударил знакомый запах ржавого металла, сырости и и соснового леса. Он был на территории заброшенной военной части. Ветер гулял между обветшалыми административными корпусами с пустыми глазницами окон.
Его «Золотарь» стоял неподалеку, неестественно мирный и целый. К его сливному крану был прикручен широкий армированный шланг, уходивший в черный, зияющий провал ракетной шахты. Двигатель работал на повышенных оборотах, передавая крутящий момент на вакуумный насос.
— Это все сон! Ничего не существует! Сраный Муд! Ты не получишь мое тело! — закричал Вася, вкладывая в крик всю свою ярость и отчаяние. Его голос раскатился по плацу и был поглощен неестественно темным, фиолетовым небом, на котором не было ни звезд, ни луны.
В ответ ветер с силой раскачал вершины высоченных иссохших сосен, и из далека донеслось карканье. Одно, другое. Оно нарастало с каждой секундой, сливаясь в сплошной, оглушительный гул, похожий на скрежет тысяч пил.
Вася побежал к грузовику.
И тогда небо почернело. Его заполонили тучи воронов — черных, как смола, с глазами, горящими красным огнем. Они летели сплошной, безумной массой, сталкивались в воздухе с глухими хлопками, разбивались о стволы деревьев, и их изувеченные тушки с противными шлепками падали на землю, превращая ее в ковер из перьев и крови.