Страница 22 из 84
Глава 8
Глава 8
Резкий сладковатый запах антифриза и горелого пластика ворвался в сознание, заставив Васю закашляться. Он пришел в себя, но не мог пошевелиться — его тело было тяжелым, чужим парализованным грузом. Глаза были открыты, но взгляд не фокусировался, расплываясь в желтом свете переноски, освещавшей нутро «Золотаря».
Его собственные руки, покрытые свежими ссадинами и черными подтеками мазута, с механической, чужеродной точностью сжимали разорванный патрубок, откручивая пальцами стальной хомут. В запястьях стреляла тупая нарастающая боль — мышцы были напряжены до предела.
«Хтау! Ты опять, тварь?! — мысленный крик Василия был поломанным и хриплым, полным чистой животной ярости. — Стой! Слышишь?! Немедленно прекрати!»
«Твое возбуждение нерационально, Василий, — раздался в голове тот же ледяной, безразличный голос инопланетного паразита. — Я выполняю необходимые работы. Напоминаю: наша главная цель — обнаружение энергокуба. Его местоположение под вопросом. Каждый час промедления увеличивает вероятность его обнаружения гвардейцами Эрисмана на 0.073%.»
«Да пошел ты к черту со своей статистикой! — сознание Василия корчилось от бессилия. Он чувствовал, как его мышцы горят от непосильной нагрузки, как сводит спину от неудобной позы. — Это МОЕ тело! Ты не имеешь права!»
«Имею. С точки зрения высшей целесообразности, эффективность использования данного биологического носителя мной на 84% выше, чем тобой. Ты тратишь время на сон и эмоциональную нестабильность. Я — нет.»
Внезапно Василий почувствовал, как его левая рука сама собой резко дернулась в сторону, ударившись костяшками пальцев о острый угол кронштейна генератора. Острая, яркая боль пронзила его.
— АЙ! Бляха точёная! Что ты делаешь?!
— Продемонстрировал тебе последствия сопротивления и блокировки процесса ремонтных работ, — голос Хтау оставался спокойным, почти ледяным, безжизненным. — Я могу причинить тебе боль, Василий, и ты знаешь об этом. Сильную и продолжительную. Я могу довести твою нервную систему до состояния перегрузки, вызвав болевой шок, без какого-либо необратимого ущерба для мышечных тканей или костной структуры. Это неприятно, но эффективно для подавления неподчинения. Прекрати сопротивляться.
— Ты... ты угрожаешь мне? — мысль Василия была поломана и полна неверия. Он знал что Хтау не шутит и может ему обеспечить весь спектр боли.
— Я информирую тебя о параметрах нашего взаимодействия. Это не угроза. Это — факт. Ты — инструмент. Я — оператор. Сопротивление инструмента ведет к его поломке. Моя задача — предотвратить поломку, даже если для этого потребуется причинить инструменту контролируемую боль для его же сохранности. Это логично.
— Это безумие! Я человек! Пёсья ты подстилка, а не инструмент!
— С биологической точки зрения — да. С точки зрения выполнения миссии — различие несущественно. Твое тело обладает необходимыми физическими параметрами. Мой интеллект — управляющими функциями. Наш симбиоз оптимален. А теперь — молчи. Ты отвлекаешь меня ненужными разговорами. Твой гормональный всплеск нарушает тонкую моторику.
Сознание Василия попыталось вырваться из оцепения, оттолкнуть чуждое присутствие, но оно было словно зажато в тиски. Он чувствовал, как его руки продолжают работать с той же нечеловеческой точностью, как по его лицу течет пот, смешиваясь с маслом, а в висках стучит от боли и унижения.
— Я тебя ненавижу, — прошипело его внутреннее «я», бессильное и раздавленное. — рано или поздно я убью тебя за это.
— Ненависть нерациональна. Угрозы бессмысленны. Ты не сможешь уже нормально функционировать без меня. А я смогу найти другого носителя, если этот придет в негодность. Но это — неэффективная трата ресурсов и времени . Поэтому — отдыхай, Василий. Я приказываю тебе. Ответил Муд на вопросы Дымовского
И снова сознание парня затопила черная, тяжелая мгла.
Василий опять пришел в сознание на несколько мгновений. Ему удалось пробиться через темный заслон блокировок сознания. Его встретил мир который состоял из ослепительно-ярких всполохов электрической дуги, шипения и треска трансформатора. Резкий запах озона и раскаленного железа щекотал ноздри.
Его руки в грубых спилковых крагах уверенно зажимали держак с электродом. На голове тяжело сидела маска-«хамелеон», и через затемненное стекло он видел, как кончик электрода выписывает в воздухе идеальную, математически выверенную траекторию. Яркая дуга не прерывалась, не козыряла, а ровно гудела, плавя металл. Шлак сам отваливался от шва, обнажая ровные, блестящие формы наплавленного металла — словно чешую причудливого ящера. С таким швом Вася с легкостью прошел бы любую аттестацию НАКС, а контролеры плакали бы от счастья, разглядывая его творение.
Но это был не он.
Это был инопланетный паразит, который засел в его теле и подавил его разум. Это он накладывал эти безупречные, бездушные швы.
«Бляха… тертая… игольным ушком…» — прошипело сознание Васи, и его снова, как волной, накрыло черное, безвоздушное небытие.
Раз за разом Дымовский пробивался сквозь искусственный сон на короткие, мучительные промежутки. Он видел обрывки: его руки чистили толстые жилы проводов, как его ноги стояли на стремянке, пока он замерял сопротивление в электропроводке, как его спина выгибалась и ныла под тяжестью аккумуляторов которые теперь располагались в раме. Он был пассажиром в собственном теле, заключенным в крошечную темницу за своими же глазами, что стали просто иллюминаторами в каюте.
Лишь один раз ему повезло. Взгляд, словно пробившийся сквозь щель, упал на экран его же телефона, лежащего на верстаке. Яркие цифры даты и времени врезались в мозг.
Его окатила ледяная волна отчаяния и животного страха. С момента его последнего нормального дня, с момента аренды бокса, прошло уже шесть гребаных суток.
Шесть дней!
Хтау не просто подавил его сознание — он полностью захватил власть и с огромным, почти сладострастным удовольствием, пользовался чужим телом как своим личным инструментом.
«Хтау! Мразь! Остановись, ты слышишь меня?!» — закричал в ужасе Василий в пустоту своего сознания, чувствуя, как его горло остается неподвижным и беззвучным.
«Твое тело — мой инструмент для нашей общей цели. Мы должны найти энергокуб и спасти мир. Я использую его с максимальной эффективностью для достижения цели. Прекрати это немедленно. Ты мешаешь», — голос Муда прозвучал как последнее предупреждение. И прежде чем Вася успел что-то ответить, он почувствовал, как изнутри нарастает чудовищное, давящее давление. Не боль, а нечто иное — ощущение полного отключения, тонуса, растворения в густом черном мазуте.
Темнота, густая и безразличная, снова поглотила его, затягивая в искусственную кому, из которой на этот раз, казалось, уже не будет выхода…
***
Вася проснулся от резкого толчка в бок. Сознание вернулось к нему мгновенно, обрушившись знакомыми ощущениями: запахом дешевого мыла, махорки и пыли, скрипом старой армейской койки под спиной. На нем была его старая, армейская форма, а вокруг простиралась пустая, зловеще тихая казарма.
— Этого не может быть! Это просто сон! — в ужасе подумал Дымовский, сжимая виски ладонями. Все было слишком реально: колючее одеяло, холодный воздух, сквозняк из щелей в рамах.
— Рядовой Дымовский, встать! — громовой голос старшего сержанта Ростко прорвался прямо над ухом, заставляя Васю вздрогнуть и машинально, на автопилоте, подскочить с койки, вставая по струнке.