Страница 19 из 84
Глава 7
Глава 7
Поток холодного, влажного воздуха ударил в лицо, когда Василий, наконец, выбрался из гипермаркета. Он вздохнул полной грудью, пытаясь вытеснить из легких спертый запах толпы и синтетики. Идти пешком с горой пакетов было немыслимо. Скрипучая тележка, забитая до отказа, едва слушалась его на асфальтовом покрытии. Он сразу покатил ее в сторону скопища машин с шашечками, коптящих у тротуара недалеко от входа.
Первый водитель, пожилой армянин с морщинистым лицом, увидев молодого человека, мгновенно оживился. Он вынырнул из-за руля своей белой, но явно видавшей виды Kia Rio с помятой левой задней дверью, треснувшим передним бампером и бодро засеменил навстречу, широко улыбаясь. Золотая коронка на переднем зубе блеснула под фонарями.
— Эй, джан! — крикнул он еще на подходе, хрипловатым, но громким голосом. — Куда надо, дорогой? Садись, отвезу быстро-быстро! Вазген, как ветер! — он широко развел руками, будто обнимая весь мир и потенциального клиента сразу.
— В АТП, — остановившись перед таксистом и опершись на тележку, устало ответил Дымовский. — Сколько возьмешь?
— В АТП? — громко спросил армянин и притворно задумался, почесав густую, седую щетину на подбородке, но глаза его хитро блестели. — Воооосемьсот рублей, джан! — выпалил он, смотря Василию прямо в глаза.
— Во-первых, отец, — Вася приподнял бровь, делая ударение на каждом слове,— ты что, об руль ударился, когда уснул? Или у тебя там золотые педали?— он кивнул в сторону потрепанной Kia. — Тут идти напрямик — километр от силы! По асфальту!
Вазген закатил глаза к небу, как будто ища поддержки у Всевышнего, и приложил руку к груди.
— Аааа, джан!— воскликнул он с внезапным просветлением. — Седьмое АТП! Я то подумал, что ты в третье, за реку! — Он вскинул руки, изображая крайнее удивление. — Тогда, конечно, другое дело! Триста рублей! Честная цена, как у родного брата!
— Что восемьсот, что триста… удовлетвори таксиста — усмехнулся Вася покачал головой, изображая крайнее разочарование. — Ты тут, отец, вообще что ли, с Луны свалился? Или бензин в салон сечет? Двести — и поехали. Считай, благотворительность.
Вазген схватился за сердце.
— Двести?! Джан, ты меня в гроб загонишь! Мне семью кормить!— он трагически вздохнул, но в его карих глазах вдруг блеснул знакомый азарт.— Ладно! Специально для тебя, красивый джан! Двести пятьдесят! Последняя цена! Дешевле только пешком!
Вася прикинул. Вокруг другие таксисты уже смотрели с интересом, но цены у них, скорее всего, были такими же «честными». А пакеты давили на руки.
— Ладно, вези, — сдался он. — Но до самого бокса, понимаешь? Не до ворот, а прямо к дверям гаража.
— Эээ, конечно, джан! — Вазген сиял от победы. — Садись, не бойсь! Вазген довезет так, что ты и забудешь, как за руль садиться! Будешь только мне звонить! Прям как в сказке поедем!
Он лихо подскочил к багажнику своей белой Kia, открыл его с громким стуком. Внутри пахло бензином, дешевым освежителем «Хвоя» и чем-то еще, отдаленно напоминавшим зиру. Вася стал с облегчением перекладывать тяжелые пакеты в недра багажника, стараясь не смотреть на слои пыли и пару старых тряпок в углу. На заднем сиденье через чехлы проглядывали грязные разводы. Таксометр был аккуратно прикрыт листком бумаги с надписью »Ремонт».
»Прям как в сказке», — мысленно усмехнулся Вася, устраиваясь на переднем пассажирском сиденье. Салон встретил его знакомым ароматом »прошлой жизни» и скрипом пластика.
Вазген с грохотом захлопнул крышку багажника бодро запрыгнул за руль и с довольным видом повернул ключ зажигания. Двигатель чихнул пару раз, будто протестуя, и затарахтел неровно, дергаясь и вибрируя так, что в салоне заскрипели все пластиковые панели. Запах бензина смешался с ароматом «Хвои».
Вазген ловко поправил висевшие на зеркале заднего вида янтарные четки, которые зацепились за накидку на приборной панели. Он повернулся к пассажиру, широко улыбнувшись, и золотая коронка на переднем зубе снова блеснула в тусклом свете салона.
— Ну что, дарагой? — весело рявкнул он, перекрывая треск мотора.— Поехали с ветерком?
Вася, вжавшись в потрепанное сиденье, только усмехнулся.
— С ветерком?— саркастично переспросил он, глядя, как трясется торпедо. — Сомневаюсь, Вазген-джан. У этой колымаги колеса отвалятся раньше, чем мы разгонимся до сорока. Особенно вспоминая те колдобины на дороге к АТП. Там, кажется, после войны ямы не закапывали?
Таксист обиженно фыркнул и похлопал родного коня по рулю.
— Обижаешь, джан! Обижаешь! — воскликнул он. — Это зверь-машина! Я на ней уже триста тысяч прошел! Триста! — он гордо ткнул себя пальцем в грудь. — А в мотор, представляешь, даже не заглядывал! Ни разу! Только масло меняю! Как швейцарские часы работает!
«Ага, только паленые, купленные в переходе за три копейки!» — про себя добавил Вася.
Они выехали с парковки и тут же влились в плотную пробку на выезде. Вазген нервно забарабанил пальцами по рулю.
— Конечно, корейцы не немцы, ага… — он мечтательно закатил глаза. — Вот помнится, был у меня настоящий «Мерседес»! В двести первом кузове! Серебристый, как Луна! Вот это была машина, джан! Миллион километров прошел — как новенький! Без единого ремонта! Кушал капельку масла и все! А сейчас? — он яростно тряхнул головой. — Сейчас одни китайские ведра вокруг клепают! Пластик да фольга! И сотню тысяч не проездят без капиталки! А запчасти? — Вазген с такой силой ударил ладонью по рулю, что Вася вздрогнул. — Ты видел цены? Космос, джан! Космос! Бампер — восемьдесят тысяч! Стойки по двадцать штука! А они текут, понимаешь? Текут через полгода, как решето! Вон Дмитрий, сосед мой, купил такого китайца… — он презрительно щелкнул пальцами — Так теперь он в такси не для души работает, а на запчасти! Весь заработок в эту жесть с красивыми экранами уходит! А моя ласточка? — он снова похлопал по рулю. — Кормит! И меня, и семью! Честно!
Пробка не двигалась. Вазген нервно высунулся в окно.
— Эй! Что встали, уррроды?! — заорал он, внезапно перейдя на бас. — Понакупали себе права в ларьке, а ездить не научились?! Дорогу перекрыли, шакалы! Проезда нет!
Он яростно нажал на клаксон. Из-под капота раздался жалкий, тонкий писк, которые было едва слышно. Вася, устало потирая виски, посмотрел в окно. Замершая вереница машин казалась бесконечной.
— Словно сумасшедшие! — продолжал бушевать Вазген, уже не обращаясь ни к кому конкретно.— Словно последний хрен без соли доедают! Три дня выходных впереди — золотое время! А они? Решили их провести в пробке!
Он снова нажал на клаксон-пищалку, выражая всю глубину своего профессионального презрения к стоящим впереди водителям, явно не достойным звания «королей дороги», каковым, без сомнения, считал себя сам Вазген.
Машины наконец пришли в движение, и Вазген, как гонщик на стартовой прямой, тут же вдавил педаль газа в пол. Его потрепанная Kia дернулась вперед, с визгом проскальзывая по мокрому асфальту. Они подлетели к перекрестку как раз в тот момент, когда светофор переключился на желтый, мигнул разок и зажегся красным.
— Хыыы!— азартно крякнул Вазген, не сбавляя ходу. — Успеваем, джан!
Таксист выскочил на перекресток на только что загоревшийся красный. Справа, с поперечного направления, уже трогались машины. Один из водителей, едва увернувшись от белой Kia, яростно ударил по клаксону — длинный, негодующий гудок разорвал воздух.