130

— Спасибо, — буркнул Вася, беря кружку. Его пальцы на мгновение коснулись её руки, и он поспешно отвёл взгляд.

За разговорами о пустяках — о том, как гуси из соседнего двора устроили погром в саду — он быстро наполнил вторую бочку. Лужа на брусчатке заметно уменьшилась и почти впиталась.

— Ещё один рейс, и вы свободны, — бросил Вася, закручивая кран.

На военной части его ждала знакомая бетонная плита, испещрённая трещинами. Шланг с глухим стуком упал на асфальт.

— Пошло дерьмо по трубам! — проворчал он, открывая кран. Поток мутной жижи с рокотом устремился вниз, в жерло заброшенной ракетной шахты.

К полудню Вася вернулся во двор Ольги. Взглянув на часы, фыркнул:

— Половина двенадцатого… Очень долго, Вася, очень долго! — выпрыгнув из кабины, он едва не поскользнулся на влажной брусчатке.

Ольга уже ждала его на крыльце, закутавшись в клетчатый плед. Вечерний ветерок играл её волосами, а в руках она сжимала термос.

— Ну что, получилось? — спросила она, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на восхищение.

— Я вернулся! Где больной? — Вася шутливо осмотрелся, будто ища незримого врага.

— Там, — девушка указала наманикюренным пальчиком в сторону колодца. Лак на ногтях был цвета спелой вишни.

Шланги снова нырнули в глубину. Двигатель взвыл, как раненый зверь, когда насос начал выкачивать последние кубы. Как и предполагал Дымовский, два колодца по четыре кольца — их общий объём зашкаливал за тринадцать кубов.

— Блин, лишь бы вместилось… — пробормотал он, наблюдая, как на дне показался ил.

— Ну всё, Ольга, мы победили! — Вася вытер лоб, оставляя грязную полосу. — С трудом, но всё влезло!

— Отличные новости! — она устало улыбнулась, протягивая пачку денег. — Держите, как договаривались.

Василий сунул купюры в карман, даже не взглянув. Её доверчивость удивила:

— Если что, могу вам звонить? — Ольга потупила взгляд. — Я тут никого не знаю…

— Конечно! — он улыбнулся во все тридцать два зуба, заводя мотор. — Даже если гуси опять нападут — звоните!

Ольга ему понравилась. Умная, с чувством юмора, да и глаза красивые. Но… он резко оборвал мысли, выруливая на трассу:

— Да и хрен с ней!

Дома было пусто. Мать уже ушла на ночную смену. Расстегнув куртку, он высыпал на стол смятые деньги. Пересчёт показал лишние две тысячи.

— Ольга, ну зачем? — фыркнул Вася и сунул десять тысяч в конверт для матери. «У неё денег куры не клюют», — утешил себя.

Руки пахли так, будто он неделю копался в свинарнике. Мыло, сода, даже уксус — ничего не брало. В серванте нашёлся пузырёк «Саша» — дешёвый одеколон покойного отца.

— Это запах денег, Вась. Его ничем не смыть, — эхом отозвался в памяти голос отца, а Вася брызнул одеколон на ладони, морщась от резкого аромата.

Завтра — если никто не позвонит — с утра рвану в Урюпинск за рукавом. А может, и заодно за новыми перчатками…