130

Двигатель ЗИЛа рыкнул, выплёвывая клуб чёрного дыма. Ночевать в кабине у промзоны под пристальным наблюдением камер ему совершенно не хотелось.

Моргнув поворотником, ЗИЛ выехал на дорогу. Кольцевой перекрёсток встретил их слепящими фарами фур. Вася, стиснув зубы, втиснулся между грузовиками, вспоминая, что раньше здесь был пустырь. Теперь же по левую сторону высился торговый центр, его стеклянные стены отражали фары автомобилей на дороге и прилегающей парковке. Там одноэтажные строения.

— Чёрт… — он вывернул на второстепенную дорогу, где асфальт резко сменился разбитой гребёнкой из ям. ЗИЛ подбросило, переднее колесо с жёстким ударом провалилось в скрытую лужей выбоину. Грязь хлынула на лобовое стекло, превратив мир в мутное пятно.

— Вот сука! — Вася размазал грязь по стеклу скрипящими дворниками, пытаясь протиснуться между двумя китайскими паркетниками. Их владельцы явно не церемонились: грязная «парковка», когда-то бывшая газоном, напоминала танковый полигон. Рядом с новенькой высоткой, облицованной зеркальным стеклом, ютилась четырёхподъездная пятиэтажка — серая, обшарпанная, с трещинами на балконах.

Заперев дверь, Вася поднял голову. Окна пятого этажа были тёмными, лишь одно мерцало синевой телевизора.

— Спит, наверное… — он пнул пустую пивную банку, которая покатилась к мусорным контейнерам.

Кодовый замок на подъездной двери был весь исцарапан метками. Вася крутил барабан, бормоча:

— Какой же код?! Вроде бы… один, один, один…

Щелчок. Дверь скрипнула, выпуская волну затхлого воздуха — смесь плесени, табака и канализации.

— Василий, куда мы прибыли? — спросил Муд, когда Вася, зажимая нос, шагнул в подъезд с облупившимися стенками.

— К нашему пропуску на территорию завода! — он фыркнул, разглядывая похабные надписи на стенах.

Муд замолчал. Перила скрипели, поднимаясь этаж за этажом, а Вася устало вздыхал, перебирая ногами по ступеням.

На пятом этаже Вася остановился у двери, обитой потёртым дерматином зелёного цвета. Табличка «Кв. 60» была ровно прикреплена саморезами прямо по центру двери.

После непродолжительной паузы Вася постучал.

Резко приоткрылась дверь соседней квартиры, и оттуда выглянула пожилая женщина в цветастом халате и стоптанных тапочках.

— Ирод, ты чё барабанишь! Сейчас в полицию позвоню, нет там никого!

— Как нет? Тётя Инга, что ещё на заводе? — Вася сделал удивлённое лицо, сжимая в кармане ключи от ЗИЛа.

— На каком заводе? Она же полгода назад умерла! — пенсионерка скрестила руки на груди, изучая незнакомца.

Вася лихорадочно пытался вспомнить, как звали соседку тётки. В памяти всплыло: «Надежда Степановна».

— Тёть Надя, как же так! Умерла? — он притворно схватился за сердце, изображая шок.

Пенсионерка, услышав своё имя, прищурилась и посмотрела на угрюмого парня в засаленной спецовке.

— А ты часом не из Дымовских? Больно лицо похоже на их породу.

— Да! Дымовский Василий, помните? Мы раньше всей семьёй приезжали к тёте Инге! — он натянуто улыбнулся, будто вспоминая «старые добрые времена».

— Васька! — лицо старушки смягчилось. — Помню-помню, отец твой ещё на ассенизаторе работал. Вонючку возил!

Она распахнула дверь шире, пропуская его в квартиру, пропахшую лавровым листом и старыми книгами.

— Ну заходи, коль приехал!

— Спасибо, тёть Надь. — Вася снял грязные ботинки, стараясь не размазать грязь по выцветшему линолеуму, и проследовал за ней на крохотную кухню. На столе стояла вазочка с мятными леденцами, а на подоконнике сохли пучки укропа.

— А я телевизор смотрю, — пенсионерка трясущейся рукой поставила на плиту эмалированный чайник. — Слышу, шумит кто-то. Думаю, выгляну, может, грабители или хулиганы. Ты какими судьбами-то тут оказался?

— Да я из армии вернулся, — Вася сел на шатающийся стул, положив руки на колени, будто школьник. — Думал на завод устроиться. Вот и приехал к тёте Инге. Кто, если не она, поможет? Для неё завод домом был.

— Это точно, — старушка кивнула, доставая из шкафа две кружки с трещинами. — Она всю жизнь ему отдала. Так и работала там до самой смерти. В кабинете своём и померла. Сердце отказало. Чай будешь?

— Да, спасибо большое! — Вася натянуто улыбнулся.

Тёть Надя поставила на стол коробку с чаем. На крышке красовалась потёртая надпись: «Принцесса Индии».

— Вот выбирай, тут и зелёный, и с мятой, и с чабрецом есть.

Вася выудил пакетик с надписью «мята» и опустил его в кружку.

— Сахара нет, мне нельзя, — пенсионерка убрала коробку обратно, достав из холодильника банку вишнёвого варенья. — Варенье с хлебом будешь?

— Буду, — он кивнул, разглядывая порезы на столешнице.

— Вечером к ней бригадир зашёл, а она лежит на полу уже холодная, — продолжила старушка, намазывая варенье на чёрствый батон.

— Я и не знал… — Вася притворно опустил взгляд. — Как отец умер, связь оборвалась. Потом армия. Её похоронили?

— Да, весь завод провожал. Цветов — море! — тётя Надя махнула ложкой, капая на пол вареньем. — Администрация машины на кладбище выделила, поминки в столовой устроила. И сорок дней справляли.

— Эх, жаль… — он вздохнул, сжимая кружку. — Я думал у неё пожить, пока на завод не оформлюсь, да комнату в общежитии не получу.

Старушка замолчала, пристально глядя на него. Потом неожиданно встала и потянулась к верхней полке шкафа.

— Так давай я тебе ключи дам от её квартиры. Я туда хожу цветы поливать.

— Спасибо, тёть Надь! — Вася вскочил так резко, что стул грохнулся на пол.

— Ты что, кричишь, горлопан! — пенсионерка театрально схватилась за сердце. — Ночь на дворе, соседей разбудишь!

Она протянула ему связку ключей с засаленной атласной лентой. Вася сунул их в карман спецовки и поднял упавший стул.

— Только смотри, ничего там не трогай! — тётя Надя проводила его до двери, когда они допили чай. — Инга вещи берегла, как зеницу ока.

— Не буду, — он уже стоял на лестничной площадке, сжимая ключи. — Спасибо ещё раз!

Дверь захлопнулась. Вася прислонился к стене, переводя дух. Его план попасть на территорию завода с помощью родственницы провалился, но, по крайней мере, спать он будет не в холодной кабине.

Он вставил ключ в замочную скважину и провернул его. Просевшая входная дверь со скрипом открылась, пуская парня в квартиру. Дымовский, подсвечивая телефоном, нашёл выключатель на стене и включил свет в прихожей.

Однокомнатная квартира напоминала филиал завода, перенесённый в жилое пространство. Он на секунду перенесся в детство. Вот он стоит перед недовольной родственницей, а позади слегка выпивший, улыбающийся отец с полной сумкой гостинцев и смущённая мать.

Стены, когда-то оклеенные светло-зелёными обоями в мелкий цветочек, теперь были скрыты под слоем чертежей, схем и технических плакатов. Над диваном висел пожелтевший стенд с завода: фотографии цехов, грамоты за «ударный труд», инструкция по технике безопасности прошлого года. По углам стояли ящики с ржавыми болтами, шестерёнками и обрезками металла. На полу, рядом с креслом с протёртой до дыр обивкой, валялся разобранный редуктор, будто его бросили полгода назад и так и не вернули к работе.

Обои местами были исписаны шариковой ручкой: формулы, размеры деталей, пометки «_Ø 12 мм, сталь 45, термообработка_». Над столом висел календарь с датой, застрявшей за неделю до смерти хозяйки.