130

ЗИЛ, подпрыгивая на колдобинах, двинулся в сторону заросшего бурьяном поля. Двигатель рычал, как загнанный зверь, а из-под колёс вылетали огромные комья грязи. В зеркале мелькнул простреленный дробью покосившийся знак «Частная территория», но Вася лишь прибавил газу, сминая засохшие лопухи под бампером.

Проезжая мимо полуразрушенных зданий, Вася скривился: стены ферм, когда-то выкрашенные в светло-зелёный, теперь походили на прокажённые. Краска облезла, обнажив кирпич, изъеденный сыростью. Кое-где торчала арматура — ржавые «когти», будто здания пытались вылезти из могил. Крыши провалились внутрь, а из щелей свисали клочья стекловаты, похожие на седые космы привидений.

Окна, точнее то, что от них осталось, зияли чёрными провалами. В одном из ангаров в проёме застрял тракторный кузов, проросший крапивой. Рядом валялись бочки с дырами, из которых давно вытекли в землю ржавые потёки. Даже воздух здесь казался гуще — пахло плесенью вперемешку с гнилью.

— Бляха… — Вася присвистнул, — точь-в-точь наш склад удобрений!

ЗИЛ тряхнуло на ухабе, и в зеркале мелькнул последний «шедевр» — покосившийся сарай с дверью, висящей на одной петле. На ней криво краснела надпись: «Не входить! Опасно!». Видимо, предупреждение опоздало лет на двадцать.

— Бляха точёная, я словно дома оказался! — воскликнул Вася, подъезжая к краю силосной ямы. Ржавые арматурные колья и срезанные балки навеса торчали из разрушающегося бетонного сооружения, напоминая рёбра вскрытой временем грудной клетки.

Выпрыгнув из кабины, парень воровато оглянулся по сторонам. Ветер шевелил засохшие заросли циклохены, а вдалеке каркала ворона — больше ни души. Не заметив ничего подозрительного, он дёрнул ручку крана на бочке.

Зловонная жижа чёрной струёй устремилась вниз, словно нефть из прорванного трубопровода. Вот только пахло это вовсе не как чёрное золото.

Едкий запах мгновенно окутал всё вокруг.

— Ну и вонь! Что за дерьмо ели эти узкоглазые?! — прикрыв рот рукавом, прошипел ассенизатор. Слёзы текли по его щекам, будто он чистил лук.

Когда последние капли упали вниз, он бегом рванул к кабине и, запрыгнув на сиденье, дал по газам так, что ЗИЛ буксовал колёсами, вырываясь из этого ада.

Ловя ртом свежий воздух в открытое окно, Вася выскочил на трассу и резко повернул в сторону Саратовской области. За спиной оставался серый шлейф водяной пыли, а в кабине ещё долго витал удушливый призрак вьетнамского «меню».

— До места потенциального крушения обломков корабля осталось сто двадцать километров! — прозвучало из динамиков, когда ЗИЛ миновал стелу с гербом области. Её гранитная поверхность была исцарапана надписями «Здесь был Петя», а у подножия валялись пустые банки из-под пива.

— Ещё часа три, если ничего не отвалится на этих колдобинах, — резюмировал Дымовский, выруливая на встречную полосу, чтобы объехать трещину в асфальте, похожую на зияющий рот.

— Состояние асфальтового покрытия в этом направлении очень плохое. Я не учёл это при прокладке маршрута, — ответил Муд, увеличивая масштаб карты на экране навигатора.

— Ха! — усмехнулся Вася, смачно плюнув в открытое окно. — Как говаривал наш комдив, раньше служивший в погранвойсках: «На границе стоит знак «Внимание, аварийный участок дороги». Так вот, этот знак действует на всю Россию!»

Муд прошуршал статикой, словно старый радиоприёмник, пытаясь расшифровать солдатский юмор. За окном мелькали деревушки с покосившимися избами, дорожные знаки с облезшей краской сменяли друг друга, пока Дымовский не заметил едва читаемый указатель: «Лысые Горы — 5 км».

— О, похоже, наш съезд, — включив поворотник, буркнул ассенизатор.

Маршрут на экране перестроился, и ЗИЛ, гремя подвеской, пополз по бетонным плитам времён СССР. Они напоминали гигантские надгробия, ушедшие в землю под тяжестью лет и сотен тонн руды, перевезённых по ним.

Дорога вилась посреди хвойного леса. Сосны теснились к обочинам, цепляясь смолистыми ветками за кузов. Василий переключился на первую скорость, объезжая лужи, в которых отражалось хмурое небо. Глубина некоторых луж, похожих на маленькие озёрца, достигала середины колеса.

— Ещё двадцать километров! — взглянув на карту, сквозь зубы процедил Дымовский. — Хтау, тебе надо было падать на полноприводный КамАЗ, а ещё лучше на вертолёт!

Дорога постепенно сужалась. Молодая поросль била по кузову, оставляя грязные потёки на голубой краске. ЗИЛ, урча мотором, вполз на холм и упёрся в ржавые ворота из сетки-рабицы. На них висела табличка: «ООО «НедраСаратовВест». Проезд воспрещён!» Буквы выгорели, превратив надпись в простенький ребус.

Дымовский выпрыгнул из кабины и подошел к воротам.

— Судя по всему, тут даже волки не шастают, — Вася ткнул пальцем в нетронутый ковёр пожухлой травы за воротами.

— Вероятность обнаружения целевых объектов в данном секторе: 97,3%, — голос Муда зазвучал из динамиков. — Мои расчёты оказались верны. Зафиксированы аномальные колебания магнитного поля. Их структура соответствует сигнатурам сплавов. Амплитуда: в двенадцать раз выше фоновой нормы. Это означает, что в радиусе пятисот метров находятся фрагменты корпуса. — Муд сделал паузу, будто давая Василию представить масштаб «поисков». — Один из них излучает слабые гравитационные импульсы.

— Не, ты как хочешь, но я туда не рвусь, — ответил парень, осматривая ряды проржавевшей колючей проволоки.

— Придётся… — зашипело в голове, а ноги парня сами повернулись к грузовику.

— Ладно, я понял! Уважаемый инопланетный паразит, дай хоть ворота открыть! — заорал Вася, потирая виски, где уже нарастала знакомая боль.

Вместо замка был ржавый кусок двенадцатой арматуры, свёрнутой в бараний рог. Вася напряг мышцы и развязал стальной узел. Ворота сами с громким скрипом разъехались по сторонам, приглашая непрошеных гостей.

ЗИЛ проехал через ворота, сминая траву, и перед Василием разверзлась картина, будто вырванная из учебника по промышленной археологии. Отвалы бокситов, когда-то алевшие ржаво-красными волнами, теперь походили на запёкшуюся кровь. Глинистые пласты обнажились, смешавшись с дождём в ядовитую кашу, которая цеплялась за колёса, как живая. Стены карьера, располагавшегося дальше за стоянкой техники, изъеденные эрозией, напоминали гигантные раны — рыжие, бурые, кирпичные, с обвалившимися «корками» породы.

Вася вылез из кабины, и сапог с хлюпом увяз в грязи, оставив глубокий след. Ветер гулял между ржавыми скелетами техники, завывая в выбитых окнах самосвалов.

— Бляха тертая… — ассенизатор задрал голову, разглядывая экскаватор застывший в полуобороте. Его ковш, покрытый оранжевой коррозией, напоминал клешню гигантского омара, вцепившегося в воздух. Кабина, когда-то ярко-жёлтая, теперь была похожа на прокажённую — краска облезла, обнажив металл, проржавевший до дыр. Из люка свисали засохшие стебли плюща, будто щупальца.

— Глянь, Муд! — Дымовский пнул колесо грузовика и с него посыпалась ржавая «перхоть». — Это ж легенда! Такими в Союзе полстраны перевозили. Отец на таком в Норильске руду таскал, пока в поселок не вернулся.

Он провёл рукой по борту, сдирая налёт красной пыли. Под ним проступила надпись: «За пятилетку — ударным трудом! 1978».

— Эх… — Вася постучал по кабине, и дверь с визгом оторвалась, рухнув вниз, едва не отдавив ноги парню.

Дальше тянулись рельсы, погребённые под слоем глины. Вагонетки, перекошенные и проросшие травой, напоминали скелеты животных, погребённых в глиняном аду. На одной из них даже сохранилась алюминиевая табличка: «Не превышать груз 5 тонн!».