130

— Хорошо, что интернет с телефона есть, — прошептала Оля, не отрываясь от экрана. — Иначе к утру меня бы разорвали на корпоративные составляющие…

Вася уселся напротив, развалившись на стуле с протёртой обивкой. Его взгляд скользнул по её миловидному лицу — родинка под губой, будто мушка на старинном портрете, подрагивала в такт движениям губ. Экран ноутбука подсвечивал её кожу мерцающим сиянием, превращая в призрака из техногенной сказки.

— Всё! Успела! Я — молодец! — Она захлопнула крышку ноутбука с логотипом надкусанного яблока, и звук щелчка прозвучал как выстрел победителя. — Точнее, это вы молодец, Василий! Может быть, кофе?

Он хмыкнул, проводя рукой по щетине:

— Не откажусь.

— Ой, а кофеварка-то не работает… — Она сделала наигранно-печальные глаза, играя пальцами по крышке устройства. — Ваше «портативное электричество» поможет?

— Нет. Там мощность нужна. Преобразователь не вытянет.

— Тогда могу предложить вино, — игриво протянула она, вставая. Поправив ворот свитера, обнажив цепочку с крохотным бриллиантом. — Вы… то есть, ты… не спешишь?

— «Походу, коровы сдохнут с голода… Да и хрен бы с ними», — мелькнуло в голове у Васи. Но вслух он, ухмыльнувшись, произнёс:

— На сегодня для вас, молодая и красивая, я — совершенно свободен.

Через мгновение на столе, покрытом скатертью, появились треугольники импортного сыра с плесенью, тончайшая нарезка прошутто и бутылка красного вина с этикеткой, кричащей о тосканских холмах. Ольга исчезла в тени арочного проёма, а Вася, ловя отражение в хрустальном бокале, вдруг поймал себя на мысли, что его мозолистые пальцы кажутся тут инородным телом на этой кухне.

— «Барахонда»… — пробормотал он, разглядывая бутылку, и фыркнул. — Ладно, хоть не «Букет Молдавии».

Она вернулась с бокалами, тонкими, как первый лёд. Вася ловко дёрнул штопором, и пробка вылетела с глухим хлопком. Аромат ежевики и дубовой бочки заполнил кухню, смешавшись с запахом её духов — цветочных, как весенний сад.

— За… — она замялась, поднимая бокал, — за моего спасителя и его волшебные коробки?

— За то, чтобы свет не гас, — он чокнулся, глядя, как гранатовые блики танцуют на её шее. — Надеюсь, завтра получится восстановить электричество, — голос Василия звучал хрипло, его пальцы нервно перебирали край скатерти. — Как рассветёт, приеду и полезу на столб, проверю подключение. Если пробой в изоляции или обрыв, заделаем за час. Ну а если кабель сгнил… — он бросил взгляд на её шею, где висела золотая цепочка, — придётся ехать в город.

— Если нужно, я тебя отвезу, — Ольга провела языком по ободку бокала, оставив влажный след.

— Да, на твоей «ласточке» это будет в два раза быстрее.

За окном ливень выл, будто пытался ворваться в дом. Тусклый свет декоративных свечей рисовал на стенах танцующие тени, превращая её лицо в маску из света и мрамора. Василий, разгорячённый вином и её смехом, чувствовал, как вспыхивает искра между ними. Она смеялась слишком звонко, касалась его руки, «случайно» роняла салфетку, чтобы наклониться.

Когда бутылка опустела, а треснувший экран смартфона показал половину двенадцатого, Василий поднялся, нарочито тяжело вздохнув:

— Пойду. Завтра сначала с твоим электричеством возиться, потом в город…

Ольга вскочила, и стул с грохотом упал на паркет.

— Ты собрался идти пешком? — она шагнула вплотную, и запах её кожи — мускус и нечто запретное — ударил в ноздри. — Там ураган и ливень!

— Два километра. Ха, бешеной собаке сорок вёрст не крюк, — он ухмыльнулся, но дыхание перехватило, когда её грудь коснулась его куртки.

— А может… — она запрокинула голову, обнажив горло, и это было приглашением.

Василий действовал инстинктивно: рука обвила её шею, губы прижались к её рту с жадностью, которой сам не ожидал. Она ответила игривым укусом, и боль смешалась со сладостью. Его мозолистая ладонь скользнула под свитер, нащупала горячую кожу поясницы, впилась пальцами в мягкую плоть. Ольга вскрикнула, но не отстранилась — напротив, вцепилась в его ремень, рванув на себя.

— Руки… холодные… — прошептала она, когда он приподнял её, усаживая на край стола. Деревянная тарелка с фруктами грохнулась на пол, но их это не остановило. — Наверх…

Его губы опустились на шею, чувствуя солёный вкус её кожи, пока руки стягивали мягкий свитер с её тела, обнажив кружевное бельё. И она застонала, прижимаясь к нему всем телом. Её ноги обвили его бёдра, а пальцы судорожно боролись с молнией кофты.

— Лифчик… чёртов… — она засмеялась хрипло, когда он запутался в застёжке, но смех оборвался в стон. Его ладонь наконец охватила грудь, и Ольга выгнулась, впиваясь ногтями в его плечи.

Дождь бил в окна, свечи догорали, но время для них остановилось. Всё, что существовало — это стук сердца, жар дыхания и влажная тьма, поглотившая последние намёки на приличия.

Где-то далеко за стеклом раздались яркие всполохи, и гром сотряс воздух.

«Вот это молния!» — на долю секунды отвлекаясь от упругой, горячей груди молодой девушки, подумал Василий.

***

Соседский петух натужно орал, разрывая предрассветную тишину, заставив Васю открыть глаза. Лучи рассвета пробивались сквозь щели между приоткрытых плотных штор, рисуя на полу длинные тени. Он заснул всего пару часов назад, отрываясь на Ольге с животной страстью, копившейся все два года армейской службы и воздержания. Девушка сначала встретила его напор с восторгом, но после нескольких часов страсти, когда кровать угрожающе скрипела, обещая рассыпаться, а губы прикусывались до крови, взмолилась, задыхаясь:

— Вась, хватит…я больше не могу…

Они лежали потом в обнимку, её голова на его груди, а пальцы лениво перебирали шрамы на его плече. Говорили о пустяках — о том, как пахнет дождь осенью, о её детстве в этом доме, о его мечте собрать мотоцикл из ржавого «Урала», пылящегося в гараже.

Василий тихо соскользнул с кровати, стараясь не разбудить Ольгу. Нащупал ногой мятые джинсы на полу и носки. Его кофта болталась на перилах лестницы, будто белый флаг после боя, а майка, заброшенная в порыве страсти, висела на рожке люстры.

«Как она туда попала?» — усмехнулся он, вспоминая, как Ольга, смеясь, швырнула её в воздух, прежде чем очередной раз впиться в него жарким поцелуем.

Одевшись, вышел во двор. Воздух обжёг лёгкие морозцем. В кармане нащупал влажную пачку «Линстона» и выдернул сигарету зубами. Затянулся так, будто это был первый глоток жизни.

Курить хотелось больше, чем пить.

Дождь лил всю ночь, а под утро опустившийся морозец превратил улицу в сплошной каток— обычное дело для середины осени.

— Да ё… кошки драные! — выругался, поскользнувшись у порога. Ледяная корка блестела на крыльце.

Пытаясь не сломать ноги, Вася добрался до летней кухни и зашёл внутрь.

Помещение использовалось как сарай: тут лежали садовые инструменты, ржавый мотокультиватор, сломанная косилка, а у стены стояла лестница-трансформер.

— То, что нужно! — ухмыльнулся Василий и выволок её на улицу.

Вооружившись пассатижами и ножом с прорезиненной ручкой, он, используя стремянку как опору, добрался до столба. Беглый осмотр выявил причину бед: изолятор треснул, а провод болтался, едва держась на оголённых жилах.