Хранители Севера. Хаос

— Ч-что... что ты делаешь?! — голос Адриана прозвучал оглушительно громко.

Мелисса медленно, с трудом приоткрыла тяжёлые веки, и в тот же миг присутствующим показалось, будто в комнате резко стало темнее, хотя светильники горели всё так же ровно. Её зрачки неимоверно расширились, почти полностью поглотив радужку, став бездонными, а в уголках её губ, всё ещё влажных от сдерживаемой боли, затаилась тень той же усмешки.

— Я делаю именно то, чего заслуживают все причастные к покушению... — её голос прозвучал ровно и спокойно, без единой дрожи. — Расплата.

Она плавно, всем корпусом развернулась к нему лицом, и её пронзительный взгляд упал прямо на него.

— Что-то не так, кронпринц? Вы не согласны со мной? — она склонила голову чуть набок, изучая его реакцию. — Или, может быть, в вашем славном Бермоне покушение на королевскую особу принято прощать задушевной беседой и бесплатной кружкой эля в ближайшей таверне?

Адриан судорожно сглотнул вставший в горле горький ком, мешавший дышать. Его сердце глухо и часто стучало где-то глубоко в груди, отдаваясь пульсом в висках. Она, конечно, была абсолютно права. По их собственным законам, участь этого человека была бы точно такой же, если не хуже.

Девушка, заметив его подавленное, молчаливое состояние, позволила себе лёгкую, язвительную усмешку, тронувшую уголки губ.

— Ну вот и отлично. Тогда не будем попусту терять наше драгоценное время.

Она сделала один неспешный, плавный шаг в сторону замершей служанки. Та сидела на холодном полу на коленях, и слёзы непрерывным, бесконтрольным потоком текли по её бледным, осунувшимся щекам, оставляя на них блестящие, влажные дорожки.

— П-прошу... ваша светлость... помилуйте... — её голос был едва слышным, хриплым. Внезапно, с последним отчаянным усилием, она бросилась вперёд и вцепилась побелевшими пальцами в окровавленный подол платья принцессы. Её пальцы, дрожащие от напряжения, сжали дорогой шёлк с такой силой, что в тишине раздался короткий, режущий слух треск ткани.

Мелисса замерла. Вся её поза, секунду назад казавшаяся почти расслабленной, вдруг стала неестественно неподвижной, как у дикой кошки, застывшей перед решающим прыжком. Затем её губы медленно, с явным, ничем не прикрытым отвращением поджались, превратившись в тонкую бледную линию.

— Убери свои руки. Не смей прикасаться ко мне.

Воины тут же грубо подхватили служанку под руки и с силой, без жалости, снова поставили на колени, больно заломив локти за спину отчего девушка всхлипнула.

— У меня... не было выбора... — выдавила она из себя, и слова выходили прерывисто, с хрипом. Её губы мелко тряслись, а в уголке рта выступила алая капля крови — она так сильно стискивала зубы от напряжения и ужаса, что до крови прикусила внутреннюю сторону щеки. — Мне угрожали... они сказали, что убьют мою семью... моих маленьких братьев, им всего по пять лет... Пожалуйста... ваша светлость... умоляю, помилуйте...

Она едва дышала, её плечи часто и мелко подрагивали, а по щекам без остановки текли слёзы, капая на грязный пол. Мелисса смотрела на неё сверху вниз, и её тёмный взгляд оставался таким же холодным. Казалось, эти отчаянные мольбы не трогали её вовсе, не оставляя ни малейшей царапины на её ледяном спокойствии.

— Выбора? — медленно произнесла она, и в её голосе ясно послышалась лёгкая, ядовитая насмешка. — Милая моя, у всех всегда есть выбор.

Её тонкие, изящные пальцы медленно и плавно, почти ласково провели по широкому лезвию меча, что всё ещё тускло сиял в её руке, отражая неровный свет магических светильников.

— Ты просто сделала не тот выбор. И за это, к сожалению, приходится платить.

— Прошу тебя, остановись!

Адриан резко шагнул вперёд, в одно мгновение сократив расстояние между ними, и встал прямо рядом с Мелиссой, не отводя от неё напряжённого до предела взгляда. Воздух вокруг них, казалось, ощутимо сгустился.

— Я её знаю, — его голос звучал твёрдо и уверенно, но глубоко внутри, под этой уверенностью, чувствовалось огромное напряжение. — Это Элис. Она верно и преданно служила моему отцу все последние годы. Пощади её, прошу. Не уподобляйся сейчас тем, кого ты сама же судишь. Сделай верный выбор.

Бернар тут же сделал несколько шагов вперёд, вставая массивной несокрушимой стеной между принцем и своей принцессой. Его широкая фигура отбрасывала на каменный пол длинный, мрачный силуэт, закрывая собой Мелиссу. Брайан тоже переместился чуть в сторону, и его рука уже лежала на рукояти меча, готовая в любой миг выхватить клинок. Они замерли, напряжённые до предела. Молчание вновь повисло в зале. Казалось, ещё одно неверное, резкое движение, и эта гнетущая тишина взорвётся звоном стали и криками.

Талли почувствовала, как грудь сдавило от напряжения. Она ясно, каждой клеточкой понимала — если их не остановить прямо сейчас, если дать этому конфликту разгореться, здесь начнётся настоящая бойня. Не раздумывая ни секунды, она бросилась вперёд и схватила ладонь Бернара, сжимая его холодные пальцы своими дрожащими.

— Прошу тебя... — её голос прозвучал едва слышно, сдавленно, почти сломлено от нахлынувшего разом отчаяния.

Бернар резко напрягся всем телом. Его челюсти сжались с такой силой, что на скулах выступили желваки, а голубые глаза потемнели до цвета тяжёлого грозового неба перед бурей. Девушка чуть крепче сжала его руку обеими ладонями, чувствуя, как её собственные пальцы предательски дрожат, выдавая волнение. Она не приказывала ему — она молила, и в этом беззвучном, отчаянном посыле была такая сила, что несколько долгих, бесконечных секунд он просто смотрел на неё, взвешивая что-то на невидимых внутренних весах. Затем он устало, с хрипом выдохнул, и горячий воздух со свистом вышел из его напряжённых лёгких. Медленно, явно против своей воли, он сделал шаг назад.

Брайан не отводил от Талли взгляда. Он видел, как её короткие белые волосы спутались и прилипли к влажному виску, как под глазами залегли глубокие синие тени, будто кто-то обвёл их тёмной краской. Рукава её платья порвались во время суматохи, обнажая мускулистые, иссечённые тонкими шрамами руки. В её широко распахнутых глазах сейчас читалась такая смесь заботы, боли и отчаяния, что у него защемило сердце. Он всё понял без лишних слов. Они все были заложниками старой вражды, простыми пешками в чужой игре, правила которой писались задолго до их рождения, но её личная боль отзывалась тяжёлым эхом в его собственной груди, находя отклик где-то глубоко внутри. Уголки его губ дрогнули в лёгкой, едва заметной, но такой тёплой и одобряющей улыбке. Это было молчаливое сообщение, понятное без слов: я с тобой, что бы ни случилось дальше.

Девушка замерла на мгновение, прочитав в его взгляде это беззвучное обещание поддержки, и по её телу, измученному до предела долгим напряжением и страхом, медленно разлилось слабое тепло. Его было достаточно, чтобы тот холод, что сковывал грудь стальными тисками, начал понемногу таять, отпускать свою хватку. Напряжение постепенно ослабло, и она смогла наконец сделать полноценный вдох. Глубоко внутри, в самой потаённой части души, снова зажёгся маленький, но удивительно упрямый огонёк надежды. И на её бледных, искусанных губах отразилась слабая, благодарная улыбка, предназначенная только ему.

Но ледяной взгляд Мелиссы, устремлённый на Адриана, не смягчился ни на секунду. Она смотрела на него так, будто он был пустым местом, досадной помехой, недоразумением, которое случайно занесло в этот зал. Она не хотела ни говорить с ним, ни видеть его, ни тем более выслушивать его жалкие просьбы о милосердии к кому бы то ни было.

«Сегодня мне плевать, что считается правильным, а что — нет.»