Страница 8 из 100
А тут правда. Она ее просто уничтожит.
Потому что моя новая любовница была полной противоположностью Ани.
Сексуальная. Раскрепощенная. Уверенная в себе кошка, которая знает чего хочет и в каком количестве. Которая не стесняется своего тела. Которая не просто любит секс в чистом виде, но и обожает ту власть над мужчиной, что ей этот самый секс дает.
Та девушка была факелом в постели.
Моя же жена все больше напоминала мне холодную, безвольную рыбину, к которой с каждым днем все меньше хотелось прикасаться. Она носилась со своими «можно» и «нельзя», «прилично» и «правильно», а я все сильнее от нее отдалялся.
Пока окончательно не остыл.
— А есть какая-то разница, кто она, Ань?
— Нет но... — подбородок ее явственно задрожал.
— Ну вот и все. Еще вопросы?
— Как ты мог?
— Что именно? — наклонил я голову набок. — так с тобой поступить?
— Да! — заревела она в голос, а я устало потер лицо ладонями.
— Ну на то есть несколько причин, Анют, — пожал я плечами.
— Я хочу знать — закричала она. — Что я сделала не так? Что именно, Игнат?
— Да все, — безэмоционально ответил я, уже на данном этапе пресытившись этим разговором. — Аня, милая, ты не сделала главного — ты меня не услышала.
Абсолютно!
— Что? — охнула она, а я развел руками и продолжил.
— Ты втемяшила себе в голову, что мне для счастливой жизни достаточно всего лишь каждый день обжираться твоими наваристыми борщами и поджаристыми котлетами. Что я буду визжать от счастья при виде идеально выглаженных рубашек и стерильной чистоты в квартире.
— Но я старалась для тебя!
— А мне это на хрен было не надо, Аня!
— Но... — заревела она с новой силой, но я только отмахнулся.
— Поверь, у меня хватает средств, чтобы купить себе чертов борщ в ресторане. И есть возможность нанять домработницу, которая с пеной у рта будет наглаживать мои рубашки и наводить кристальную чистоту в квартире. А вот горячую и страстную жену в постели я купить себе не мог понимаешь?
— О чем ты говоришь, Игнат?
Я закатил глаза. Закончился. Все равно, что с неразумным дитем разговаривать. И Аня тут же выдала свой главный козырь.
— Я все для тебя делала!
— Не все, — рубанул я, глядя четко ей в глаза.
— но…
А я продолжал ее топить в правде. Горькой, но честной.
— Ты все делала для себя. Только для себя, Аня.
— Это неправда! — закричала она. —Я ведь любила тебя!
— Ты ошибаешься. Не было никакой любви, Аня. Когда любят, то стараются услышать своего партнера. Пытаются найти компромиссы, точки соприкосновения.
Ты же только и делала, что гнула меня под свои правила и потребности. И вот итог.
— Но ты ведь…
— Что?
— Ты говорил, что тоже любишь меня, Игнат:
— Говорил.
— Значит врал?
— Да, Аня, врал. Я тебя никогда не любил.
— Не любил? Никода? Но почему? — всхлипнула она жалобно, а я не счел нужным снова ее обманывать.
— Потому что я не знаю, что такое любовь, Ань. Я люблю мясо, но если в ресторане не окажется моего любимого стейка, то я просто закажу рыбу. Я не посвящаю свою жизнь чему-то одному. Я не растворяюсь в своих предпочтениях. Я не становлюсь заложником своих желаний. Я принадлежу себе, а не своим потребностям.
— Игнат…
— Любовь — это болезнь, Аня. Посмотри на себя. Сидишь тут и думаешь, что жизнь кончена, потому что какой-то мудак взял и проехался по твоей гордости катком. А разве это правильно? Разве нормально, что ты настолько во мне растворилась, что готова простить все, чтобы я с тобой ни сделал? Ты сидишь тут, льешь слезы, хотя должна была просто послать меня на хуй после всего того, что я с тобой сделал.
— О боже.
— Профилактика, Аня, — планомерно добивал я жену, но делал это для ее же блага, — не прикипай ни к кому, не позволяй другому человеку стать частью твоей вселенной. И тебе никогда больше не будет больно.
— И. и зачем ты мне все это говоришь, Игнат? — захлебываясь слезами и заикаясь спросила Аня, а я улыбнулся и ответил.
Ну а смысл уже срывать что-либо?
— Потому что я хочу с тобой развестись.
— Развестись? — пробормотала вслед за мной жена, а затем закрыла ладошками лиц и затряслась всем телом. — Боже, это просто какой-то кошмар! Дурной сон! Я просто сплю. Просто сплю.
А я смотрел на все эти отчаянные трепыхания и понимал, что так дальше продолжаться просто не может. Или рубить все разом, чтобы не оставалось никаких надежд, или эта фантастическая наивная дурочка снова раздует из полудохлой мухи слона и найдет причину, чтобы таскаться за мной до самой пенсии.
А ведь все так хорошо начиналось.
Я же до сих пор помню, как гулко и часто билось мое сердце, когда я только начинал ухаживать за Аней. Как мечтал о ней по ночам. Как утром дрочил в ванной, словно пубертатный подросток, с мыслями о том, как однажды эта девушка станет моей.
По моему телу бегали мурашки предвкушения. Я весь горел, пылал и плавился, просто находясь рядом с ней. Я пёрся в ее присутствии, меня растаскивало в разные стороны от смеси эйфории и умиления.
Такая маленькая. Миленькая. Кожа — фарфор драгоценный. И эти губы, что хотелось целовать бесконечно, перманентно доводили меня до безумия. Волосы густые и шелковистые притягивали, и кончики пальцев било током от потребности в них зарыться.
И первая брачная ночь.
Сука!
Да, по технике — это был худший секс в моей жизни. Но я готов был к этим сложностям и потому осторожно пробирался по минному полю, уповая на то, что однажды Аня вспыхнет также, как и я.
Но Аня даже не тлела.
Поначалу я был полон оптимизма как-то ее расшевелить. Ведь она же не была фригидной! Она кончала подо мной! Вот только время шло, а мы все еще топтались на месте.
В темноте, под одеялом что-то шоркались. Ане было хорошо. А вот я с каждым днем унывал все сильнее. А потом понял, что моя жена не просто стесняется открыться передо мной или боится это сделать.
Нет!
Она свято верит в то, что взять у мужа член в рот — это величайшее оскорбление для нее. Нечто запретное и постыдное.
Раком — грех.
Стоя, сидя, с боку и с наскоку — грех.
Отлизать ей — грех.
Сука! Даже петтинг и тот попал в «черный список», хотя, казалось бы…
Подаренное мною белье: кружевное, дорогое и развратное, скрупулезно складывалось в гардеробной. Потуги изменить ее стиль тоже не увенчались успехом. На любые попытки заставить обрядить жену во что-то, что не вызывает скуку, она отвечала лишь одно:
— Итнат, но это все не мое! Мне некомфортно ходить во всех этих вещах. Да и давай честно: не одежда красит человека, а душа! — и улыбалась так заискивающе, что я снова и снова шел у нее на поводу.
Сначала не хотел на нее слишком давить.
Потом просто заебался пытаться ее переделать.
Так и продолжалось. Я жил с девушкой, а по факту с бабушкой, которая на постоянной основе пыталась вытрахать мне мозг своей моралью и напичкать меня своей стряпней. Но при всем этом ахтунге я продолжал хотеть ее каждый божий день.
Потому что мне нравилось быть с Аней. Обнимать ее, когда засыпаю. Целовать после долгого и трудного рабочего дня. Кутаться в ее теплые объятия и слушать рассказы, как у нее прошел день. Мне было по кайфу возить ее по миру и показывать новые места, видя кипучий восторг в ее ясных глазах. Мне доставляло невероятное удовольствие задаривать ее подарками, удивлять ее какими-то неожиданными сюрпризами.