Страница 6 из 7
— Что записывает?
— Идёмте. Веденеев вам всё объяснит. Я в этих материях не силён.
В лаборатории, примыкающей к залу с «Нулевым камнем», их ждал профессор Веденеев, заместитель Кораблёва по научной работе. Сухонький старичок с вечно взлохмаченными седыми волосами, Веденеев руководил группой теоретиков и был единственным человеком, который понимал математику «Процесса» почти так же глубоко, как сам Кораблёв. Сейчас он сидел над стопкой бумаг, исписанных мелким, невероятно аккуратным почерком.
— Сергей Петрович, приветствую! — Веденеев вскочил, едва не опрокинув стул. — Взгляните! Это Морозов написал за трое суток. Около четырёхсот страниц. Формулы, чертежи, описания физических принципов. Мы прогнали первые двадцать через вычислительный комплекс и провели три эксперимента.
— И что?
— Эксперименты подтвердили, что все три схемы дают предсказанный эффект. Сергей Петрович, здесь описан принцип прямого преобразования гравитации в энергию. Вот здесь, метод создания устойчивых пространственных структур, которые мы даже не умели моделировать. А это, — он ткнул пальцем в сложную диаграмму, — это теория поля, объединяющая квантовую механику и гравитацию.
Кораблёв смотрел на листы. Почерк Морозова был идеально ровным, будто писала машина, а не человек. Ни одной помарки, ни одного исправления, поток сознания, застывший на бумаге.
— Откуда он это берёт? — тихо спросил Кораблёв.
— Говорит, что слышит голоса, — ответил Веденеев. — Или что информация сама всплывает в голове. Мы не знаем. Но формулы рабочие. Это факт.
Кораблёв прошёл в лазарет.
Морозов лежал на койке, одетый в больничную пижаму. Увидев Кораблёва, он улыбнулся, спокойно, даже радостно. Глаза его были ясными, слишком ясными для человека, который не спал пятые сутки.
— Здравствуйте, Сергей Петрович. Я знал, что вы придёте.
— Откуда знал?
— Знал. Садитесь. Я должен вам рассказать.
Последующие дни слились для Кораблёва в один бесконечный поток информации, тревог и открытий.
Морозов говорил часами, без остановки, иногда переходя на шёпот, иногда затихая, и тогда Веденеев с ассистентами торопливо записывали его слова. Он диктовал формулы, описывал алгоритмы, но ни разу не сказал, откуда это приходит. «Слышу», «знаю», «вижу», и всё. Только знание, льющееся из неизвестного источника.
А тем временем снаружи, в большом мире, происходило нечто необъяснимое.
Двадцатого января Медведев положил на стол Кораблёву сводку сейсмологической службы:
— Сергей Петрович, взгляните. Толчки магнитудой до 7,2 в Чили, в зоне, считавшейся спокойной. Но это не главное. Аналогичные события зафиксированы на Африканской плите, в Бразилии, даже в Антарктиде. Там, где земная кора стабильна миллионы лет.
Кораблёв изучил графики. Эпицентры располагались хаотично, без привязки к тектоническим разломам. Словно кто-то бил огромным молотом по планете, и откликались самые неожиданные точки.
Двадцать первого января поступили новые данные. Веденеев, обычно спокойный, вбежал в кабинет с распечатками:
— Япония. Серия цунами, одна волна за другой. Высота до десяти метров. Системы предупреждения не справляются, волны приходят чаще, чем компьютер успевает просчитать. Разрушены прибрежные населенные пункты в трёх префектурах.
Двадцать второго января пришло сообщение, от которого у Кораблёва похолодело внутри. Веденеев, проведя бессонную ночь за расчётами, вошёл с папкой спутниковых данных.
— Сергей Петрович, океанские течения... они остановились. Гольфстрим замедлился почти до нуля. Куросио у берегов Японии перестал существовать как направленный поток. Спутники фиксируют, что вода в океанах приходит в неподвижность, а затем начинают зарождаться новые течения там, где их никогда не было.
— Это катастрофа, — тихо сказал Кораблёв. — Остановка Гольфстрима означает новое оледенение Европы. А новые течения... мы не знаем, что они принесут.
Двадцать третьего января Медведев принёс новые сводки:
— Ледники Гренландии и Антарктиды тают с невероятной скоростью. За последнюю неделю уровень океана поднялся на двенадцать сантиметров. Спутники показывают, что ледяные щиты исчезают на глазах. Если так пойдёт дальше, через месяц многие прибрежные города окажутся под водой.
Кораблёв смотрел на цифры и понимал, это не просто аномалии. Это система. Все события происходили синхронно, словно подчиняясь единому ритму, который учёные уже научились фиксировать, но ещё не могли объяснить.
Двадцать четвёртого января Веденеев вошёл в кабинет с планшетом, на который шла прямая трансляция со спутника-разведчика «Зенит-12», работающего на окололунной орбите.
— Сергей Петрович, спутник сейчас на пятидесяти километрах над поверхностью Луны.
Кораблёв всмотрелся в экран. То, что он увидел, заставило его замереть.
Море Ясности, знакомое по тысячам снимков, больше не было безжизненной равниной. На нём проступали структуры, геометрически правильные, словно вырастающие из грунта. Башни, уходящие ввысь, линии, складывающиеся в немыслимые узоры, и над всем этим, слабое, пульсирующее свечение, которого никогда не было раньше. Луна не просто менялась, она преображалась, покрываясь письменами, обращёнными к Земле. Поверхность словно дышала, и каждый вдох сопровождался вспышкой света.
— Яркость увеличилась на тридцать процентов за последнюю неделю, — сказал Веденеев. — И пульсация. Шестьдесят колебаний в минуту.
Веденеев разложил на столе графики.
— Я сопоставил все данные. Мощность «Процесса», активность Луны, частоту и силу катастроф на Земле. Посмотрите. Синяя линия — мощность «Процесса». Красная — яркость лунных структур. Зелёная — количество природных катаклизмов. Они синхронны. Абсолютно.
Кораблёв смотрел на графики. Коэффициент корреляции был близок к единице. Сомнений не оставалось: «Процесс» и Луна связаны. А через Луну и вся планета.
— Но как это возможно? — спросил он. — Как работа «Процесса» может влиять на Луну?
Веденеев замялся, но потом заговорил, словно решившись:
— Я много думал об этом. И пришёл к выводу, что мы должны пересмотреть всё, что знаем о Луне. Вы же помните теорию её происхождения? Доминирующая гипотеза — гигантское столкновение. Молодая Земля столкнулась с протопланетой Тейя, выброшенное вещество сформировало Луну. То есть Луна — это часть Земли. Отколовшийся кусок нашей планеты.
— Это общепринятая теория.
— Да. Но посмотрите на аномалии. Луна имеет слишком низкую плотность для своего размера, внутри неё пустоты, это подтверждено сейсмозондированием. Масконы, гравитационные аномалии, которые не объяснить естественными причинами. И орбита. Согласно теории, Луна постепенно отдаляется от Земли примерно на 3,8 сантиметра в год. И она действительно отдаляется. Но если посчитать, сколько она отдалилась за миллиарды лет, получается, что когда-то она должна была находиться настолько близко, что просто упала бы на Землю. А она не упала. Что-то удерживает её на этой орбите.
— Что именно?
— Не знаю. Но есть и другая странность. Луна находится на таком расстоянии от Земли и имеет такой размер, что её угловой диаметр точно совпадает с угловым диаметром Солнца. Это позволяет происходить полным солнечным затмениям. Такое совпадение — уникальное для Солнечной системы. Оно либо невероятная случайность, либо...
— Либо?
— Либо Луна была создана или изменена специально. Возможно, той цивилизацией, чей «Нулевой камень» мы нашли в Ливии. Представьте если они обладали технологией преобразования материи. Они могли изменить Луну. Или даже использовать её как гигантский механизм, оставленный в наследство. А мы этот механизм включили.