А если это любовь?

– Шутник, – смущенно отвечаю я.

Через полчаса к нам наведывается следователь и берет с меня детальные показания. Каким-то чудом Ярослав выдавил признания, и теперь ему грозит суровое наказание. Плюс ко всему и дело его друга тоже теперь будет фигурировать не в его пользу. Так же мне напомнили о весенних событиях, когда я потерял Хрустальку. Суровый дядька просит еще раз подумать и выдать виновного. Но, а как я скажу, что мои подозрения падают на одноклассницу. Веских доказательств-то нет. Поэтому приходится жать плечами и говорить, что, увы, ничем не могу помочь. На этом эпопея с обвинениями в мой адрес заканчивается, и мы семьей с легкостью выдыхаем.

– Скоро Милена приедет, – говорю я. И слышать имя моей мышки в родительском доме стало очень привычно. Мама и отец коварно переглядываются, на что я, естественно, обращаю внимание. – Что случилось? – сразу задаю вопрос, тоном требуя незамедлительного ответа.

– Сегодня она не приедет, Демид, – мама отворачивается к плите, чтобы не выдать своих эмоций.

– Что? – меня одолевает страх, что мышка устала от меня.

– Успокойся, – мигом обрывает отец. – Демид, все хорошо. Потерпи до вечера, ладно?

– Лучше сразу сказать, в чем дело и с концами, – ворчу.

– Терпение, друг, – подмигивает отец. – Кстати, ты с Гришкой-то созванивался?

Да, для меня это еще одна наилучшая новость, что мой бывший лучший друг жив. Ведь я до последнего корил себя и винил, что не сумел помочь ему, пока держал другого парня за шкирку у обрыва. Но моя мышка образовала меня спустя неделю после выписки, и мы даже съездили в гости к Григорию. Долго разговаривали и прояснили всё, оставшись просто друзьями. Отчим Милены спонсирует лечение Григорию. Совсем скоро ему предстоит операция, и прогнозы очень даже положительные, что парень сможет встать и начать ходить. Мы все держим кулаки за удачное лечение.

– Да. Все хорошо, – отвечаю я, потом беру костыль и возвращаюсь к себе в комнату.

Время тянется нарочно долго. Я то и дело выглядываю в окно, прыгая к нему на одной ноге. Взгляд падает на отцовский гараж, в котором стоит мой мотоцикл. Недолго думая, я отправляюсь туда. Как будто вечность прошла, но царапины, сколы и трещина на выхлопной трубе, будут долго напоминать о моем неудачном падении. Тогда у меня не было другого выхода. Медленно ковыляю мимо покалеченного мотоцикла и прикасаюсь к холодному металлу. Я просто должен оставить в прошлом все, что тревожит меня и заставляет страдать.

– Вот ты где, – позади меня раздается голос Милены. Она с волнением смотрит на меня, когда я к ней оборачиваюсь. – Все в порядке?

На ней пальто и высокие сапоги, а поверх головы вязаная шапка с помпоном. Становится прохладно с каждым днем, ведь каприз погоды непредсказуем.

– Да. Просто что-то занесло сюда, – отвечаю, собравшись уже выйти из гаража.

– Обними меня, – просит мышка, захватив меня в плен своего кольца рук. Улыбается. И я шутки ради, натягиваю ей на глаза шапку. Смех эхом отражается в гараже, и кажется, мотоцикл отзывается звонким треском. – Эй! – ворчит Милена, поправив шапку.

– Я рад, что ты приехала, – смело наклоняюсь и награждаю ее легким поцелуем. Милена млеет.

– Нам пора, – спохватывается она.

– Куда? – удивленно гляжу на нее.

– Ох, я ж совсем тебе забыла сказать. Наши друзья давно готовили некого рода вечеринку по случаю твоего возвращения в ряды, – заговорщицки говорит Милена. – Отделаться не удастся, Демид.

– Серьезно?

– Да, – кивает она. – Идем. Пора вылезать из берлоги и показаться миру, – подмигивает она.

Как всегда наши мероприятия и сборы проходят у Глеба на даче. На радостях мои друзья, Глеб и Арсений, чуть с ног не сбивают. Обнимают и в унисон твердят, что рады видеть. Девчонки ревут, но через секунду приходят в себя и мигом завлекают новостными беседами из школы. Моя мышка всюду сопровождает меня и не отходит. В последний предзимний вечер Глеб развел костер, приготовил зефир и теплый чай. И природа будто чувствует наш настрой, очищает небо от серых туч, показывая нам ноябрьские звезды.

– Ты не замерзла? – спрашиваю у Милены. Она мотает головой и жмется к моей руке.

– Любовь греет, Демид, – шутливо отвечает моя мышка.

– Знаешь, – минутная пауза заполняется нашим неспешным дыханием на двоих. Милена смотрит мне в глаза, как будто видит в них отражение моей души. И это так. – Помнишь нашу первую встречу?

Милена сияет.

– Конечно, – отвечает она, – я врезалась тебе в спину.

– Нет-нет, еще раньше, – поправляю ее, на что она смущенно мотает головой.

– В больнице, Милен. Весной, – подсказываю, и мышка охает. – Тогда я подумал, что ты мне привиделась. Но ты постоянно появлялась в моих снах. Искаженно, и я не мог забыть твои карие глаза. И, знаешь, я задумался, а если это любовь? Уже тогда ты поселилась в моем сердце, но я так долго шел к осознанию.

– Демид, – Милена теряется в словах.

– Мышка, сегодняшний вечер, – я обвожу круг своих самых близких друзей и останавливаюсь на Милене, – очередное подтверждение, что я долго блуждал черте где. А самое главное всегда было рядом со мной.

Милена обнимает меня, и я отвечаю взаимностью. А большего и не надо, ведь у нас с мышкой всё впереди.