А если это любовь?

ГЛАВА 39. Демид

«– Так должно было случиться, Демид, – Оля касается моего лица и с нежностью гладит щеку. Она улыбается мне, и я принимаю ее ласку, как будто это единственное, что когда-либо было нужно мне. Сам закрываю глаза, погружаясь в пучину ощущений.

Неужели это все реальность?

– Почему я тут? – шепчу, но совсем не узнаю свой голос.

Открыв глаза, снова вижу перед собой Хрустальку, одетую в белое платье. То самое, что было на ней в последний раз. Холодок бежит по спине, и все-таки я осмеливаюсь и касаюсь ее плеча. Вот только прикосновение абсолютно не телесное, и моя кисть пролетает мимо нее. Призрак? Но почему я ее чувствую?

Оля чуть отстраняется от меня, затем оборачивается и глядит куда вдаль. Впереди только белый свет, но я ничего такого там не вижу. Снова перевожу взгляд на девушку, к которой так тянусь.

– Потому что так сильно этого хотел, Демид, – тихо отвечает она, глянув украдкой на меня. Я подхожу к ней ближе и встаю по правую руку.

– Это конец? – осторожно спрашиваю я. Оля жмет плечом.

– Всё зависит только от тебя.

– Почему ты тогда не сказала мне, что я для тебя ничего не значил? – этот вопрос слетает из уст прежде, чем я успеваю себя остановить.

И правильно, я хочу знать правду, раз уж оказался тут. Она хмурится, и мне так знакомо это чувство, будто кто-то тебя оболгал. Хрусталька долго буравит меня своим голубым взглядом, напоминая, что прежде я не мог без нее ни дня прожить. Она стала целью в моей жизни, моим особенным баллоном с кислородом. Рядом с ней я становился совсем другим.

– Ты для меня многое значишь, Демид, – говорит она, улыбкой смягчая фразу. Затем она снова оставляет меня без внимания и заметно расслабляется. – Мне пора уходить, – шепчет, смахивая с щеки кристальную слезинку. Сияние блеска этой росинки врезается мне в память, как будто это еще одно воспоминание, навсегда отпечатавшееся в сознании.

– Постой, – тороплюсь я. Под ногами рассеивается густой бело-серый дым, словно облако.

– Нет. Не могу я остаться тут, Демид, – она оборачивается полубоком ко мне, а я стопорюсь на месте и не могу сдвинуться. Я недоумеваю, что же происходит? – Я, итак, тут задержалась слишком на долгий срок, – объясняет призрак моей Хрустальки, и я ощущаю холод по своим щекам. Это ее ладони накрыли мое лицо. мы долго смотрим друг другу в глаза, желая сказать о многом, но молчание куда ценнее. – Отпусти меня. Слышишь?

– Почему? – тихо спрашиваю.

– Потому что там тебя ждет Милена. Она любит тебя. По-настоящему, Демид. Это никакая не игра, и ты прекрати рвать ее душу, ее сердце. Не все бывает вечным, – Оля говорит отчетливо, чтобы я ухватывался за каждое слово в ее фразе.

– Разве ты ее знаешь?

Хрусталька ласково одаривает меня улыбкой, затем подмигивает.

– Если бы я осталась рядом с тобой в тот день, то вашей встречи никогда не было бы суждено сбыться.

– Что? О чем ты говоришь? – я срываюсь и потому практически кричу на Хрустальку, вырвавшись из ее колыбели ладошек.

– Я попросила ее к тебе прийти. Узнать, как ты, – девушка вздыхает, – и она сделала это не только ради меня, но и себя. Это просто должно было случиться, только жаль, что именно так, Демид. Я очень сожалею, что в тот вечер не призналась тебе во всем.

– Перестань, – обрываю Олю, – зачем ты сейчас всё это мне говоришь?! Я так долго ждал этой встречи с тобой, чтобы что…? Узнать, что я тебе вообще нужен не был?! Так!? – меня распирает, и не замечая за собой, я роняю слёзы.

Черт возьми, как больно. Клетку грудную сдавливает, оттого мне становится нечем дышать. Но Хрусталька стоит на месте, расслабленно расправив свои плечи.

– Ты нужен ей, Демид, – слова Оли медленны и звук уносится далеко за пределы моего сознания. Перед глазами все размыто, но я ухватываюсь за единственное, что могу поймать.

– Нет! Мне нужна ты, – хриплю.

– Отпусти меня, – всхлипнув, Оля качает головой, – я всегда буду знать, что в твоем сердце есть место для меня. Как и в моем, Демид. Тебе пора возвращаться, пока не стало поздно, – вдруг заторопилась Хрусталька, оглянувшись вновь к свету. – Ты нужен Милене, а она – тебе.

– Она никогда меня не простит, ведь я всегда буду думать о тебе, – силы меня начинают покидать, и я падаю прямо на это облако, покрывшись густым дымом. Хрусталька подходит ко мне и, привес, проводит по щеке еще раз. Боже, ну почему я ее ощущаю и чувствую, а она меня нет. Это нечестно и несправедливо.

– Но любить ты будешь ее, Демид, не меня, – капелька слезы Оли стекает по ее щеке и падает на мое лицо. Росинка оказывается теплой, и, закрыв глаза, я впитываю это мгновение.

– Буду, – срывается с моим уст, как вдруг происходит яркая вспышка, озарившая все пространство вокруг. Моей Хрустальки больше нет, но рассеянное внимание улавливает карие глаза Милены. – Я буду ее любить, Оля. Буду, потому что уже люблю…, – вторю слова до тех пор, пока совсем не отрубаюсь…»

Милена

Несколько недель и дней проходят, как в немом кино. Совершенно беззвучно и безэмоционально. Я теряю счет времени, чтобы не думать о тяжелых последствиях. Родители Демида с теплотой встречают меня каждый раз, когда я прихожу в больничную палату, где все еще находится мой любимый плохиш.

Сегодня день не стал исключением.

– Как ты? – с вопросом ко мне подходит отец Максимова.

Я пытаюсь улыбнуться, но выходит натянуто. Все равно все понимают, что в данный момент мне так же плохо, как и им. Убивает прежде всего неопределённость. А еще я чувствую свою вину, что не остановила Демида в тот вечер, что не сумела переубедить…

– Ничего. Всё терпимо, – отвечаю я, затем прохожу мимо мужчины, держа в руках свой рюкзак.

Моя мама со мной не разговаривает, ведь, как оказалось, она не думала, что я приму отца и дам ему шанс со мной встретиться, но только не сейчас. Пока я не готова. Сергей безуспешно пытается наладить отношения с мамой, уговаривает ее не препятствовать и не рубить сгоряча. Еще бы, ведь на кону стоит его бизнес, а там и мой отец, в лице твердого конкурента. В общем, все смешалось, и мне не хочется вникать в суть.

Единственное, что для меня важно – Демид.

И почему он не приходит в себя.

От этого сердце мое разрывается на части.

– Ты совсем перестала спать, – мама Максимова обнимает меня и так по-матерински гладит по голове. Успокаивает не без того мои расшатанные нервы. Я практически на грани очередного нервного срыва. Жмурюсь, чтобы удержать слёзы. – Перестань, дорогая. Своим настроем ты никому лучше не сделаешь.

– Знаю, – все же шмыгаю носом. – Что доктора говорят?

Я отхожу от женщины и, утерев предательские слезинки, смотрю на нее в упор. Она вздыхает, затем садится в кресло.

– Пока что затишье. Демид в коме, Милена. У него серьезная черепно-мозговая травма. Врачи сделали все возможное.

– А левая нога? – меня лихорадит, но мне необходимо знать всё. Мать Демида с поникшим лицом качает головой.

– Боже. Неужели нельзя ничего сделать? Демид с ума сойдет, – выронив свой рюкзак, я хватаюсь за голову обеими руками. Прощай мотоцикл, его гонки (хоть я и была против них), спорт. Жизнь изменится совсем в другом направлении. Примет ли сам Демид? Еще как! Ведь я буду всюду рядом с ним. Вдвоем справимся. И любить меньше я его не стала. Хоть и злая, как черт на него. Только бы он пришел в себя… а-а-а-а… ожидание невозможно, оно убывает тихо и медленно, погружая мозг в пучину темноты.