А если это любовь?

– Серёжа, – встревает мама, которая до сих пор пребывает в некотором шоке. Конечно, я ведь вижу воочию своего живого отца!

– Что происходит? – я не отступаю, а наоборот, вхожу в кабинет своего отчима и закрываю за собой дверь.

Мой отец очень хорошо выглядит: в деловом костюме, широкоплеч и суров во взгляде. Но, когда он смотрит на меня, его глаза наполняются нежностью. И до чертиков странно видеть свое отражение в них, как будто я переобратилась в мужчину. Мы с папой так похожи.

– Я объясню, – твердо говорит мой папа.

Сергей и мама стоят неподвижно. Хотя замечаю, как мама дергается, чтобы предотвратить разговор отца и дочери, но отчим ей не дает.

– Когда ты была совсем крошкой, мы с твоей мамой расстались. Да, я служил и часто бывал в разъездах. А когда вернулся однажды, то вас двоих уже не было в моем доме. Я искал и тебя, и твою маму. А, найдя, отступил.

– Почему? – вырывается у меня. Мама опускает голову, поджимая губы. И тут меня осеняет: она жила с другим мужчиной. И видя мой взгляд, отец кивает, словно догадался, о чем я думаю.

– Со службы я ушел. Основал свой бизнес, и поднялся на ноги, – продолжает отец, – неоднократно желал связаться с тобой, но твоя мама решила, что для тебя станет травмой, вновь оживший отец.

– Мама, это правда? – я желаю услышать подтверждение словам отца из уст матери. Мне оно необходимо, как воздух, потому что я устала от вранья и скрытности.

Сергей фыркает, вырвавшись из цепких рук моей мамы.

– Мне надоел этот концерт. Проваливай! – отчим повышает голос на моего отца и тыкает указательным пальцем на выход. – Твое время закончилось.

– Нет. Нет! Я хочу знать правду. Что вообще происходит?! – обрываю своего отчима и зло смотрю ему в глаза. Вот не сдамся – ни за что!

– Иди в свою комнату, барышня, – Сергей цедит сквозь зубы.

– Рано или поздно Милена все равно бы обо мне узнала, – громко твердит мой папа. И, обернувшись ко мне, он добавляет: – Я искал тебя долго. И хочу быть частью в твоей жизни. Даже самой незначительной, но я хочу, чтобы ты знала обо мне. Конечно, я нисколько не претендую на звание отца, все-таки Сергей по большей части вырастил тебя и дал многое, чего должен был дать я.

– Но не дал самого главного, – всхлипнув, роняю я. Удивленные лица смотрят на меня, не понимая. – Отцовской любви и поддержки. Мне этого очень не хватает, – поясняю я, искоса бросая взгляд на своего отчима.

Сергей остается каменным, нисколько его не трогает моя фраза.

– Милена, ты жестока! – восклицает мама, разозлившись.

– По крайней мере, хоть кто-то тут говорит правду, – язвлю я. Мама, оторопев, замолкает. – Я устала.

Тут мама спохватывается, что я приехала без сопровождения.

– Где твой Демид?

– Какая разница, мам?! – злюсь я. – Живой отец перед взором, а ты мне о Максимове начинаешь претензии высказывать, – перебиваю маму, затем пячусь назад к двери и берусь за ручку.

– Это была плохая идея, впускать его сюда, – шипит мама, глядя на моего отца.

– Вообще-то я пришел не к тебе, Елена. Я пришел к твоему мужу, так как у нас назначена встреча, на которую он не соизволил явиться. Есть разговор, Асташов, – голос моего отца обладает нерушимой сталью.

– Все рабочие дела я привык обсуждать у себя в офисе, – Сергей не отступает.

– Замечательно, – кивает мой отец, – завтра я буду с утра вместе со своей делегацией. Будь готов, я не стану давать тебе еще шансы.

На лице Сергея дрогнул мускул, значит все-таки прошибаема его броня.

– Уходи, Алексей, – зло бросает мама. – Для нас ты перестал существовать, когда уехал на свою проклятую службу, – звучит с обидой, и я на секунду жалею маму. Значит, поэтому она всегда говорила мне, что папы больше нет. Нет, он был живым, но для нее умер навсегда.

– Я давно ушел из твоей жизни, – отвечает мой папа, а потом обращается ко мне: – но очень хочу присутствовать в твоей, Милена. Если позволишь.

Я молчу и смотрю то на маму, то на папу, а потом на Сергея, у которого ходят ходуном желваки.

– Мне надо подумать, – единственно, что могу произнести прямо сейчас. И кажется, проходит целая вечность, прежде чем мой папа соглашается с таким решением и оставляет нас троих наедине.

Напряжение все еще витает в кабинете отчима. Мама не смотрит на меня, как будто я предала ее. Вот кто кого еще, черт возьми. И я хочу злиться на нее, но мои мысли забиты совсем другими эмоциями. Опустошение – это то, что со мной происходит прямо сейчас.

– Поэтому столько охраны в последнее время, – тихо бормочу я, сложив пазл в единую картину. – Чтобы я не столкнулась с отцом.

– Безопасность выше всего, – бросает Сергей. – Тем более, что с тобой ездит в школу и мой сын, Милена, – подчеркивает.

Это как удар пощечины, но я стоически его принимаю.

– Иди в свою комнату, Милена, – безэмоционально говорит мама, все еще обнимаю саму себя.

Как только я оказываюсь в своей комнате, на меня накатывает. Хочется все разбить, разрушить или перевернуть вверх дном, но я продолжаю стоять у двери, придавшись к ней спиной. Дышу: раз-два, вдох-выдох… слава богу, припустило, и я ощущаю дикую усталость. Но укладываться в постель в платье и краской на лице – такое себе занятие. Поэтому наскоро принимаю душ и надеваю пижаму. Укутываюсь одеялом до самого подбородка, но глаза не закрываются, и я смотрю в потолок. В голове столько мыслей. Каламбур!

Но все же особенное место в мыслях занимает Демид. Не могу я его так просто отпустить. До сих пор перед глазами момент на школьной парковке, и как он легко уезжает от меня. снова глаза жжет слезами, и я поворачиваюсь на бок, краешком одеяла смахиваю проступившие слезинки.

Спохватываюсь, где мой мобильник? Блин, в сумочке, и я же звук поставила на бесшумный режим, чтобы мама не доставала. Кое-как поднимаюсь на ноги и ковыляю до тумбочки. Вынимаю свой кирпич, одолженный Степаном, а там столько пропущенных и смсок от девчонок, от Глеба и Арсения.

Ох, что случилось-то? Не прошло полутора часов ведь.

От Демида ни одного намека… это больно. Очень сильно.

Первой набираю Лиде. И с первого гудка она отвечает:

– Милена! – кричит подруга. – О, господи, слава богу!

– Что такое?

– Ты не с Демидом? Где ты вообще? – обрушивает вопросы, глотая воздух впопыхах.

– Я дома, – сглатываю поток новых слез, но твердо отвечаю. – Нет, я не с Демидом. Что случилось, Лид?

По моей спине крадется острый холодок и жалит мой затылок. Я чувствую, что прямо сейчас подруга ошарашит меня новостью, что Максимов снова попал в неприятность. Но я стараюсь не думать об этом, ведь Демид оставил меня, а значит меня не должна больше волновать его жизнь. Вру себе. Убеждаю. Да только толку от этого никакого.

Прикусываю губу до боли, чтобы не выдать своих эмоций.

– Так ты ничего не знаешь?! – вырывается у Лиды, а у меня тем временем перехватывает дух. Мне не нужны другие слова, потому что я уже срываюсь с места и мчу галопом вниз по лестнице на улицу.

Мама в одиночестве восседает в гостиной комнате, и на мой шум подскакивает. Я наскоро натягиваю на босые ноги кроссовки, поверх пижамного топа накидываю куртку.

– Ты куда? – обалдев, спрашивает мама.

– К Демиду, – сухо отвечаю.

– Возвращайся к себе в комнату, Милена, – со злостью приказывает мама, и я, выпрямившись, твердо смотрю на нее.