А если это любовь?

Глава 19

ГЛАВА 19. Демид

Стоило только увидеть его, как мир рухнул перед взором, а вокруг перестало существовать абсолютно все. Та ночь перед глазами… ее тяжелый вдох и едва слышный выдох. Как я несу ее на руках, ничего не соображая, но несу. Я мчу на мотоцикле, позабыв обо всем. Я снова там – в той ночи, в которой оставил душу. Меня раздирает на части, я готов кричать – и это я делаю прямо сейчас.

– А-а-а-а!!!

– Демид! – мое имя уносится ветром. Свистом уносится назад, а я не желаю оглядываться. Нет. Закрываю глаза… идиот, но я делаю это, и меня накрывает безмятежность. Я чувствую, как снова держу ее за руку, как тянусь к ней, а скорость все нарастает. – А-а-а! Демид, мы разобьемся!!! – снова отчетливо слышу голос девушки, укравшей мое спокойствие в последние месяцы так называемой жизни «после». – Что с тобой!? – кричит она, ударив меня по плечу сзади. Другой рукой она крепко обвила мой торс и вцепилась в футболку. Я резко распахиваю глаза, как раз в момент, когда передо мной по встречной проносится фура. Она сигналит, но я не слышу звука, а только испуганный голос Милены… – О, господи! А-а-а!

Ее пронзительный крик, как спасительная, цепная реакция для моего отравленного прошлым разума. Я рву рулевое колесо вправо и ухожу от столкновения с огромной фурой, которая не оставила бы нас в живых. Водитель продолжал сигналить, словно предупреждал остальных участников движения, какой неадекватный мотоциклист был на их пути.

Милена вцепилась в меня и уткнулась шлемом мне между лопаток. Не дышит. Завернув за крутой поворот, останавливаюсь и понимаю – я сам не дышал, и как будто плотину прорывает, мне становится слишком невыносимо. Внутренности рвет и сердце бьется о грудную клетку, истошно прося о порции свежего воздуха. Глушу мотор, и, легонько накрываю замок рук девушки – дрожит. Я сам начинаю вздрагивать, будто мне холодно. Прохладный ветер продолжает хлестать по телу, остужая пыл. Я выдыхаю и сдаюсь, потому что обязан успокоить Милену и снова вернуть ее доверие к себе.

– Прости, – шепчу, но сквозь шлем мало что слышно. Я снимаю его и опускаю на землю. На пыльный асфальт, а потом вновь прикасаюсь к заледенелым рукам Милены. Глажу ее кисти, а затем размыкаю и оборачиваюсь к ней полубоком. – Слышишь? Прости меня, – голос надламливается, и мне так больно. Я не вижу ее глаз, но знаю – она вся в слезах.

– Что с тобой, Демид? – глухо говорит Милена и всхлипывает.

Я аккуратно тянусь к ее шлему и снимаю его. Господи, эти глаза… меня снова прошибает током, потому что я точно прежде их видел. Этот взгляд просто невозможно забыть – он всюду преследовал меня, даже когда было совсем невыносимо. Порой, забыв о том, что ты все еще живой, но тебя вытягивают удивительные сны, в которых ты счастлив быть с девушкой, ставшей твоим ангелом. Наваждением и дьявольским искушением.

Милена поправляет прядку длинного локона, смахивает слезы, но смотрит прямо. Она зла и напугана одновременно.

– Ты понимаешь, что мы сейчас чуть было не отправились на тот свет? – ее вопрос, как отрезвительная пощечина; гневно покосившись на меня, Милена слезает с мотоцикла и отходит на несколько шагов. Обнимает саму себя, защищает от меня. Я не смогу смириться с тем, если ее потеряю, но и объясниться – тоже не могу. Она не поймет. Меня никто не понимает.

– Прости. Я…, – я смотрю ей прямо в глаза, а проронить ни слова не могу. Между нами повисает напряженная пауза и даже сама природа вмиг стихает. Ветра нет, но я ощущаю, что воздух стал немного разряженным. Запрокидываю голову назад и подставляю лицо каплям дождя, которые пока по одиночки первыми спускаются с небес.

– Ох, дождя не хватало, – запричитала Милена, прячась в моей кожанке. Она ее натягивает себе на голову, и как по щелчку на нас обрушивается водопад капель. Гремит гром… черное небо рассекает молния, показывая в свете своих красок спящий город. – Ну почему именно сейчас! – возмущается Асташова, и я улыбаюсь. Я не представляю себе ни дня без нее, и все же я ее отталкиваю от себя.

– Запрыгивай, – командую, хлопая по ее месту, которое уже промокло насквозь. Милена насторожено всматривается мне в лицо, в ее глазах мелькает тень сомнения. – Обещаю, больше такого не повторится, – заверяю ее, потому что действительно накосячил перед ней.

Милена все же поддается и залазит на свое место, надевает шлем. И я следую ее примеру. Она обнимает меня и вновь утыкается в спину. Я завожу мотор, и мотоцикл довольно рычит, готовый к старту.

– Так просто ты от меня не отделаешься, – тихо шепчет Милена, но я слышу ее.

– Однажды… может быть однажды я буду готов открыться тебе, но не проси прямо сейчас, – я вновь дышу рвано. Милена кивает, и меня опускает. Я не чувствую внутреннего давления, как на тех сеансах у психотерапевта, но я верю, что Милена дождется. Она поймет меня. Я хочу в это верить.

– Отвези меня домой, – она подгоняет меня, и на самом деле нам реально надо поспешить. Дождь усиливается, благо, хоть машин не так много сейчас по пути. – Я знаю, что тебе больно, Демид. Но прошлое никогда не будет вечным. Хрусталька не хотела бы такого для тебя. Ты сам себя загоняешь в ловушку страданий.

Я замираю на мгновение, охваченный паникой. Что? Что она сейчас сказала?

– Я… я не понимаю, – хмурясь, оборачиваюсь, бросив руль. Милена ошарашенно уставилась меня, качая отрицательно головой.

– Я молчала, Демид, – опасливо отвечает она, а у меня в ушах так и стоит ее фраза об Оле. – Ты, кажется, не в себе. Отвези меня домой, пожалуйста, – Милена умоляюще сложила обе руки перед собой и затем указала на движение вперед.

– Да. Наверное. Извини.

Она снова обнимает меня и теперь я срываюсь с места, а за нами поднимается влажный гравий.

***

На часах пол четвертого утра. Милена за моей спиной, а я останавливаюсь у кованых ворот с обратной стороны ее дома. Что и следовало ожидать – дом поднят на уши. Никто не спит. По двору бегают собаки, и только потом я замечаю мигалку полицейской машины.

– Ох, чёрт, – взволнованно вскрикнула Милена, спрыгнув с мотоцикла. Она боится за меня, не за себя. – Демид, уезжай!

– Нет. Я провожу тебя, – я знаю, что звучит патово, но по моей вине Милене могло влететь не по-детски. Я был обязан вступиться за нее и оправдать в глазах родителей. Она широко распахивает испуганные глаза и трясет головой.

– С ума сошел?! – голос срывается до писка. Я тоже слез с мотоцикла и взял ее за обе руки. Держу крепко, но Милена пытается вырваться. – Демид? Что ты творишь? Уезжай, – умоляет она, а ее губы дрожат. Я легонько касаюсь ее щеки и провожу по ней. Милена вмиг замирает и пристально смотрит мне в глаза. Я случайно неслучайно задеваю ее нижнюю губку, и Милена краснеет. Ее щеки покрываются румянцем, а влажные волосы, прилипшие к лицу, усиливают эффект, контрастируя с бледностью.

– Почему я так болен тобой? – хрипло выдаю, пугая ее своей фразой.

– Это не так, – она отрицательно машет головой, и моя кисть падает ей на плечо.

Я провожу тыльной стороной ладони по своей же куртке, ощущая влагу от дождя. Мы оба промокли до нитки и с нас капает вода. Я делаю шаг вперед и практически становлюсь вплотную к ней, Милена не дышит. Вокруг нас нет ничего – мы едины друг другом. Купол возведенный трещит по швам, но раны становятся крепче и рубцуются. Я склоняю голову над лицом Милены, совсем невесомое прикосновение губ возрождает во мне потребность быть любимым и нужным. Я целую девушку, краду то единственное, что она готова мне дать – себя и часть своего сердца, а я нещадно это беру. Под ладонью, которой я все еще веду по ее шее, ощущаю невероятную скорость сонной артерии, но продолжаю лаской подниматься дальше и останавливаюсь на затылке. Притягиваю Милену к себе ближе и углубляю поцелуй.