Не считая собаки

— Разумеется. — Девушка нахмурилась. — Разве мистер Дануорти вам ее не отдал?

— Мистер Дануорти? — Я заморгал растерянно.

— Ну да. Он не перебросил кошку вместе с вами?

Передо мной забрезжил свет.

— Так вы наяда из кабинета мистера Дануорти, — изумленно пролепетал я. — Но этого не может быть! Ту звали Киндл.

— И до сих пор зовут. Мисс Браун — мое прикрытие. У Мерингов нет родственников по фамилии Киндл, а я, по легенде, троюродная сестра Тосси.

Свет разгорался ярче.

— Значит, вы — «катастрофа». Та самая, которая что-то вынесла из прошлого.

— Ну да, кошку, — нетерпеливо подтвердила она.

Кошку. Разумеется. Это куда логичнее, чем конку или блошку. Теперь понятно, почему мистер Дануорти на меня так странно посмотрел, когда я начал рассуждать про леди Уиндермир.

— То есть вы утащили кошку через сеть. Но это же невозможно… Из прошлого ничего нельзя унести.

Теперь настал ее черед растерянно моргать.

— Вы не знали про кошку? А я думала, ее отправят обратно с вами…

Я похолодел. Финч ведь зачем-то велел мне повременить в последний момент. Что, если он как раз пошел за кошкой, а я взял и перебросился, не успев ее забрать?

— Вас предупредили, что отправят ее назад со мной? — уточнил я.

Она покачала головой:

— Мистер Дануорти больше мне вообще ничего не говорит. Мол, я уже и так достаточно бед натворила, не нужно давать мне лишний повод вмешиваться. Вот я и решила, увидев вас в кабинете, что кошку отправят с вами.

— Он меня вызвал из-за перебросочной болезни. В лечебнице прописали две недели постельного режима, так что мистер Дануорти определил меня сюда поправляться.

— В викторианскую эпоху? — изумилась Верити.

— Именно. В Оксфорде был бы дохлый номер из-за леди Шрапнелл…

Верити изумилась еще больше.

— Он прячет вас здесь от леди Шрапнелл?

— Да. Или она тоже здесь? — встревожился я.

— Не совсем. Если кошку прислали не с вами, тогда, может, вы знаете, с кем?

— Нет. — Я попытался припомнить разговоры в лаборатории. — «Свяжитесь с кем-то», — велел мистер Дануорти. Эндрюс. Точно. Мистер Дануорти попросил: «Свяжитесь с Эндрюсом». — Они упомянули Эндрюса, — признался я.

— А больше они ничего не упоминали? Когда его отправили, например? И как все прошло?

— Нет. Я часто отключался. Из-за болезни.

— Когда именно вы услышали про Эндрюса?

— Сегодня утром, пока меня готовили к переброске.

— И когда вы перебросились?

— Сегодня же утром. В десять часов.

— Тогда понятно, — облегченно вздохнула она. — Я думала, что найду Принцессу Арджуманд тут, когда вернусь, а ее не оказалось, и я встревожилась. Мало ли, вдруг произошла какая-то накладка, и сеть ее не пропустила, или ее нашел Бейн и снова забросил в реку. И когда миссис Меринг потащила нас в Оксфорд советоваться по поводу пропажи с мадам Иритоцкой, а потом появился ваш приятель, я забеспокоилась по-настоящему. Но теперь все хорошо. Видимо, ее переправили назад уже после нашего отъезда в Оксфорд, а он оказался весьма кстати: никто не путается под ногами и можно без помех вернуть кошку, Бейн тоже тут, а значит, не утопит ее до нашего возвращения. И в сети, видимо, никаких сбоев, раз вы здесь. Мистер Дануорти собирался приостановить все переброски в девятнадцатый век до водворения кошки на место. Получается, все обошлось. Идея мистера Дануорти сработала, Принцесса Арджуманд встретит нас в Мачингс-Энде, и беспокоиться не о чем.

— Стойте… — Я понял, что запутался. — Давайте по порядку. Садитесь.

Я галантно указал на деревянную скамью с табличкой «Не портить» и надписью «Вайолет и Гарольд, 59 г.» в пронзенном стрелой сердечке, вырезанном прямо под запретом. Верити села, грациозно расправляя белую юбку.

— Значит, — я попытался систематизировать факты, — вы утащили кошку через сеть.

— Да. Я была в беседке — там рядом устроена точка переброски, открывается на десятиминутные стыковки. Я как раз вернулась после отчета мистеру Дануорти и увидела, как Бейн — дворецкий — несет Принцессу Арджуманд…

— Погодите. А что вы вообще делаете в викторианской эпохе?

— Читаю дневник Тосси. Леди Шрапнелл полагает, что там может найтись какая-нибудь наводка на местонахождение пенька.

Кто бы сомневался. Мог бы и сам догадаться, что без пенька не обошлось.

— Но какое отношение к епископскому пеньку имеет Тосси? — Меня вдруг как громом поразило. — Только не говорите, что она и есть та самая пра-пра-пра…

— Пра-пра-пра-прабабка. Этим летом она съездит в Ковентри, увидит епископский пенек…

— …и ее жизнь изменится навсегда, — подхватил я.

— К этому событию она много раз возвращалась в своих бесконечных дневниках, которые вела почти до самой смерти. Именно из-за них леди Шрапнелл втемяшилось в голову восстановить Ковентрийский собор — и перевернуть свою жизнь тоже.

— И наши заодно. Но если она сама читала дневники, зачем было посылать вас в 1888 год с той же целью?

— Дело в том, что тетрадь за это лето, в которой Тосси первый раз описывает судьбоносное событие, сильно подмокла. Леди Шрапнелл наняла криминалиста разбирать записи, однако дело движется туго, поэтому она снарядила меня сюда — читать на месте.

— Но если Тосси много и подробно писала об этом в следующих дневниках… — недоумевал я.

— Она не объясняла, в чем именно состояла судьбоносность, и не указывала дату поездки. К тому же леди Шрапнелл надеется обнаружить в данной тетради и другие важные подробности. К сожалению (а может, к счастью, поскольку письменно Тосси изъясняется так же, как устно), дневник она хранит пуще драгоценностей короны, и пока мне его заполучить не удалось.

— Все равно не понимаю. Епископский пенек пропал только в 1940 году. Какой прок от дневника, написанного в 1888-м?

— Леди Шрапнелл считает, там может быть указано, кто передал пенек церкви. Записи о пожертвованиях Ковентрийскому собору сгорели во время воздушного налета, а ведь дарители — или их потомки — могли забрать пенек на хранение в начале войны.

— Дарители, подозреваю, намеревались избавиться от него раз и навсегда.

— Пожалуй. Но вы ведь знаете леди Шрапнелл — «заглянуть под каждый камень». Вот я и хожу за Тосси по пятам две недели, надеясь, что она оставит дневник без присмотра. Или соберется в Ковентри. Должно быть, уже скоро: когда я упомянула Ковентри, она сказала, что никогда там не была, а нам известно, что поездка состоялась в июне.

— И тогда вы похитили кошку и потребовали дневник в качестве выкупа?

— Нет! Я вернулась после отчета мистеру Дануорти и увидела Бейна, дворецкого…

— Книголюба, — вставил я.

— Душегуба! Он нес Принцессу Арджуманд и уже подходил к берегу, удивительно прелестный июнь. Розы восхитительно цветут.

— Что? — Я снова потерял нить.

— А бобовник! У миссис Меринг есть увитая бобовником пергола — так живописно!

— Прошу прощения, мисс Браун. — Возникший из ниоткуда Бейн скованно поклонился.

— Что такое, Бейн? — спросила Верити.

— Я насчет кошки мисс Меринг, — неловко начал он. — Если мистер Сент-Трейвис тут, значит, кошка найдена?

— Нет, Бейн. — В воздухе ощутимо повеяло холодом. — Принцесса Арджуманд до сих пор не появлялась.

— Я беспокоился. — Он отвесил еще поклон. — Прикажете подать экипаж немедля?

— Нет, Бейн, благодарю, — ледяным тоном отказалась она.

— Миссис Меринг просила вернуться к чаю…