Не считая собаки

— Боже! — обомлел я. — Неужели Теренс все-таки женился?

Сирил смотрел на меня безнадежным взглядом. Я отстегнул кольцо.

— Пойдем, Сирил. Мы все исправим.

Он, кряхтя, поднялся и покорно потрусил за мной. Выбравшись из конюшни, я стал обходить дом с фасада — и увидел Теренса. Он ссутулился в лодке у причала, понуро глядя на реку, совсем как Сирил, оставленный сторожить наше судно.

— Что вы здесь делаете? — окликнул я его.

Он безучастно качнул головой.

— Разбилось зеркало, звеня. Порвалась ткань с игрой огня.

Яснее не стало.

— Сирил сидел в конюшне на цепи.

— Знаю, — ответил Теренс, не меняясь в лице. — Миссис Меринг вчера поймала меня, когда я ночью вел его в комнату.

Получается, мы отсутствовали не меньше суток, и нужно срочно придумать подходящее оправдание, пока Теренс не начал расспросы.

Но он по-прежнему смотрел на реку потухшим взглядом.

— Они, оказывается, не врут. Так это и происходит.

— Что происходит?

— Судьба… — горько вздохнул Теренс.

— Сирил сидел на цепи! — повторил я.

— Придется ему привыкать к конюшне, — уныло протянул Теренс. — Тосси не потерпит животных в доме.

— Животных? Это ведь Сирил! И потом, как же Принцесса Арджуманд? Она и вовсе на подушках спит.

— Наверное, она проснулась поутру, беззаботная, словно жаворонок, не ведая, что вершится предначертанное.

— Кто? — не понял я. — Принцесса Арджуманд?

— Я и сам не подозревал, даже когда мы подъезжали к станции. Профессор Преддик рассуждал об Александре Македонском и битве при Иссе, о каком-то переломном моменте, который решает все, а я даже не догадывался…

— Вы доставили профессора в Оксфорд? — спохватился я. — Он не сошел с поезда и не отправился исследовать галечное мелководье?

— Нет. Я передал его любящим родным с рук на руки. Любящим родным… — простонал Теренс. — И как раз вовремя. Профессор Оверфорс уже приготовился зачитывать надгробную речь.

— И что он сказал?

— Рухнул в обморок. А когда очнулся, упал профессору Преддику в ноги, лепеча, что никогда не простил бы себе, если бы тот утонул; что одумался и понял ошибочность своих взглядов и что профессор Преддик был прав: один-единственный безрассудный поступок может изменить ход событий, и поэтому он сейчас же пойдет домой и запретит Дарвину прыгать с деревьев. А вчера окончательно отказался от притязаний на хавилендовскую кафедру и снял свою кандидатуру в пользу профессора Преддика.

— Вчера? — переспросил я. — Когда же вы отвозили профессора в Оксфорд? Позавчера?

— Вчера? — рассеянно пробормотал Теренс. — Или вечность назад? Или мгновение? «Все изменимся вдруг, во мгновение ока»[62]. Вот ткешь ты себе на уединенном острове, а потом разом, в одночасье… Я раньше совсем не понимал поэзию, представляете? Думал, это все иносказание, фигуры речи.

— Что?

— Поэзия. Умереть ради любви. Треснувшие зеркала. А на самом деле так и есть. Целиком, от края до края. — Он горестно покачал головой. — Мне всегда странно было, почему она не может просто сесть на весла, приплыть в Камелот и признаться Ланселоту в любви. — Тоскливый взгляд уткнулся в реку. — Теперь все ясно как день. Он ведь уже был обручен с Гиневрой.

Ну, не совсем обручен, поскольку Гиневра была замужем за королем Артуром, и потом у них хватало куда более серьезных проблем…

— Сирил страдает на цепи, — напомнил я.

— Мы все в цепях. Скованные по рукам и ногам, мы бьемся в несокрушимых кандалах судьбы. Судьба! — выпалил он с досадой. — Коварная судьба, что опоздала соединить наши с ней пути. Я-то представлял ее идейным синим чулком в велосипедных шароварах. А он еще говорил, она мне понравится. Понравится!

— Мод… — До меня начало доходить. — Вы познакомились с Мод, племянницей профессора!

— Она стояла на перроне в Оксфорде. «И я любил? Не отрекайся, взор! Я красоты не видел до сих пор!»[63]

— На перроне… — повторил я с интересом. — Вы встретились на Оксфордском вокзале? Но это же чудесно!

— Чудесно? — глухо отозвался Теренс. — «Поздно полюбил я тебя, о красота изначальная, всегда новая, поздно полюбил я тебя!»[64] Я помолвлен с мисс Меринг.

— Так ведь помолвку можно разорвать? Неужели мисс Меринг захочет стать вашей женой, зная, что вы любите мисс Преддик?

— Я не волен никого любить. Я отдал сердце мисс Меринг вместе с рукой, а предательское сердце, связанное обещанием, — зачем оно мисс Преддик? О, ну почему я не встретил ее тогда, в Оксфорде? Все повернулось бы иначе…

— Мистер Генри, сорр. — К нам подбежала Джейн в съехавшем набок чепце, из-под которого выбивались рыжие пряди. — Вы не видели полковника Меринга?

Нет, только не это. Миссис Меринг поймала Верити по дороге в комнату.

— Что случилось?

— Сперва надобно найти полковника, — выдохнула она, не отвечая на вопрос. — Он велел отдать ему за завтраком, но его нет, а почта-то уже здесь.

— Полковник шел к пруду, я видел. Отдать что? Что за суматоха?

— Ох, сорр, ступайте-ка вы, джентльмены, лучше в дом, — пролепетала Джейн со страхом. — Они в гостиной.

— Кто? И Верити там? Что стряслось?

Но Джейн уже бежала к пруду, только юбки колыхались.

— Теренс, — спросил я с тревогой, — какой сегодня день?

— А какая разница? — безнадежно махнул он рукой. — «Бесчисленные „завтра“, „завтра“, „завтра“ крадутся мелким шагом, день за днем безумцам освещая путь к пыльной смерти»[65]. Безумцам, вот именно.

— Это важно, — настаивал я, рывком поднимая его на ноги. — Ну же, друг мой, дату!

— Восемнадцатое июня. Понедельник.

С ума сойти, мы пропустили три дня!

Я поспешил к дому, Сирил увязался за мной.

— «„Беда, проклятье ждет меня!“ — воскликнула Шалот», — процитировал Теренс.

Миссис Меринг было слышно еще на подходе.

— Твое поведение непростительно, Верити. Я не ожидала от дочери своей кузины такой черствости и легкомыслия.

Она знает про трехдневное отсутствие, а бедная Верити еще нет. Я рванулся по коридору в гостиную, Сирил припустил следом. Нужно подсказать ей, пока она не сболтнула лишнего.

— Все заботы легли на меня одну, — продолжала миссис Меринг. — Я совершенно без сил. Три дня и три ночи у больничной постели, ни сна ни отдыха.

Я замер, ухватившись за дверную ручку. Три дня и три ночи у постели? Тогда, возможно, она все-таки не в курсе про нас, а Верити распекает только за то, что не помогала. Но кто же болел? Тосси? Недаром она была такая бледная и вялая после Ковентри.

Я прижался ухом к двери, надеясь, что на этот раз подслушиваемые будут информативнее обычного.

— Что тебе стоило хоть ненадолго вызваться меня подменить, — выговаривала миссис Меринг.

— Мне так жаль, тетушка, — сокрушалась Верити. — Я подумала, вы побоитесь, как бы и мы не слегли, заразившись.

Ну неужели так сложно позаботиться о подслушивающем и хотя бы намекнуть, о ком и о чем идет речь? Больной. Заражение. Дайте конкретики!

— И еще мне казалось, он не подпустит к себе никого, кроме вас и Тосси, — аргументировала Верити.

Он? Неужели мистер К все же изволил явиться, но тут же пал жертвой какого-то недуга? И влюбился в заботливую сиделку Тосси?

— Я и в мыслях не держала взваливать на нее уход за кем бы то ни было, — заявила миссис Меринг. — Она такая нежная.