Не считая собаки

Все, нечего здесь ворон считать. Я метнулся за дверь и вверх по лестнице обратно на улицу. Колокола чисто и ясно вызванивали время. До самого утра гибнущий в огне собор будет под рев самолетов ежечасно пробуждать в ковентрийцах надежду.

Горстка зевак из-под южного портала перебралась на противоположный тротуар, чтобы лучше видеть взметающееся над крышей собора пламя. Двое молодчиков все так же подпирали фонарь. Я подбежал к ним.

— Не, черта лысого, — утверждал длинный. — Теперь нипочем не потушат.

— Я ищу девушку… — начал я.

— Нам тоже одиноко, — сострил короткий, и оба заржали.

— Она рыжая, — не сдавался я. — В белой ночной рубашке.

Новый взрыв гогота.

— Наверное, она где-нибудь в убежище, но я не знаю ближайших.

— Есть одно на Литтл-Парк, — отсмеявшись, сказал долговязый.

— Там я уже проверял.

Оба задумались.

— Еще есть на Госфорд-стрит, только туда не пробьешься. Пехотная мина взорвалась, теперь все перекрыто.

— Может, она в крипте, — предположил длинный и, увидев мое озадаченное лицо, пояснил: — Ну, крипта, под собором. Там тоже убежище.

Крипта. Конечно. Несколько десятков людей укрылись там в ночь налета и сидели до одиннадцати, пока над их головами горел собор, а потом их вывели по внешней лестнице.

Я промчался мимо зевак к южному порталу и взлетел по ступенькам.

— Туда нельзя! — крикнула женщина в платке.

— Спасательный отряд, — бросил я и вбежал внутрь.

Западный торец нефа по-прежнему тонул в темноте, зато в пресвитерии и в апсиде света было хоть отбавляй. Ризницы полыхали, Капелла ременщиков тоже, а сверху, из клерестория, валил дым бронзового цвета. В Капелле вязальщиков шапок огонь лизал холст с Иисусом, несущим заблудшую овцу. По всему нефу летали, рассыпая пепел, горящие листки чинопоследования.

Перед глазами возникли полученные в свое время от леди Шрапнелл чертежи собора. Крипта под капеллой Святого Лаврентия на северной стороне, сразу за Капеллой мануфактурщиков. Я устремился туда, уворачиваясь от горящих листов и лихорадочно вспоминая, где ведущая вниз лестница. Слева от амвона, точно.

Далеко впереди, в хоре, что-то шевельнулось.

— Верити! — крикнул я, пускаясь бегом.

Фигура метнулась через хор к пресвитерию. Между скамьями мелькнуло белое пятно.

По крыше барабанили зажигалки, и я невольно поднял взгляд, а когда посмотрел на хор, фигура — если это была фигура — уже исчезла. Над входом в Капеллу мануфактурщиков плясала подхваченная восходящим потоком бумажка с чинопоследованием.

— Нед!

Я обернулся. Слабый голос Верити доносился откуда-то из-за спины и вроде бы издалека, но, может, это раскаленный воздух шутит шутки со слухом… Я пробежал через хор. Ни там, ни в пресвитерии никого не было. Чин службы кувырнулся в вихре из Капеллы мануфактурщиков, загорелся и, пылая, рухнул на алтарь.

— Нед! — крикнула Верити.

На этот раз ошибки быть не может. Она за стеной. За южными дверями. Я сбежал по ступеням, мимо зевак и подпирателей фонаря.

— Верити!

Я увидел ее почти сразу же. Она стояла посреди Литтл-Парк-стрит, что-то втолковывая толстому пэвэошнику, и оторванная оборка белого платья волочилась по мостовой.

— Верити! — позвал я, но не дозвался сквозь гул и грохот.

— Нет, вы не понимаете! — кричала она дежурному. — Не нужно мне в убежище! Я ищу молодого человека с усами…

— Мисс, мне приказано очистить территорию от гражданских, — настаивал дежурный.

— Верити! — крикнул я практически ей в ухо. И схватил за руку.

— Нед! — Она обернулась и повисла у меня на шее. — Я тебя везде ищу.

— А я тебя.

— Вам нельзя здесь, — сурово повторил дежурный. Дальнейшие его слова перекрыл свисток, а потом протяжный вопль. — Допускаются только официальные службы. Гражданским не положено…

Раздался оглушительный взрыв, и пэвэошник исчез под лавиной пыли и щебня.

— Эй! — Я отпрянул. — Дежурный! Дежурный!

— Нет! — Верити замахала руками, разгоняя клубы пыли. — Где же он?

— Тут… — Я что было сил рылся в крошеве.

— Не вижу. — Верити тоже принялась откидывать кирпичные обломки. — Нет, стой, вот рука!

Дежурный яростно отпихнул ее ладонь и вылез, стряхивая пыль с комбинезона.

— Вы целы? — спросили мы хором.

— Конечно, цел, — ответил он, захлебываясь кашлем. — Только вы тут ни при чем, помощнички. Гражданские! Головой бы думали, когда швыряетесь камнями не глядя — кого-нибудь зашибете, и привет. Препятствие исполнению обязанностей дежурного ПВО карается…

Над головой взревели самолеты. Я посмотрел наверх. Небо осветилось яркими вспышками, совсем близко вновь заверещал свисток.

— Так, надо убираться. Сюда!

Я потянул Верити к лестнице, спускающейся в тесный закуток перед дверью цокольного этажа.

— Ты как? — крикнул я, глядя на нее. Прическа с одного бока распустилась, порванный подол весь в саже. Лицо тоже, а на левой руке ссадина с запекшейся кровью. — Поранилась?

Я бережно взял ее руку в свою.

— Нет. Оцарапала об арку в соборе. Было т-т-темно, я не видела, к-к-куда идти, — выговорила она, дрожа. — Почему так х-х-холодно, когда весь г-г-город в огне?

— Вот, надень. — Я снял дождевик и набросил ей на плечи. — Ти-Джей позаботился.

— Сп-п-пасибо.

Снова громыхнуло, на нас дождем посыпалась земля. Я втиснул Верити глубже в проем, заслоняя собой.

— Как уляжется слегка, проберемся в собор и перебросимся куда-нибудь, где потеплее, — непринужденно пообещал я, надеясь вызвать улыбку. — Нам еще дневник красть и мужа Тосси подыскивать. Как думаешь, найдется здесь желающий променять вот это все, — я обвел рукой полыхающее небо, — на сюсюканье и Принцессу Арджуманд? Вряд ли, конечно.

Результат вышел прямо противоположный: Верити разрыдалась.

— Что такое? Да, я знаю, не стоит шутить под бомбами. Я…

— Не в том дело, — покачала она головой. — Нед, мы не вернемся в Мачингс-Энд. Мы здесь застряли навсегда.

Она уткнулась мне в грудь.

— Вслед за Каррадерсом? Так его вытащили. И нас вытащат.

— Ты не понимаешь! — Она подняла на меня залитое слезами лицо. — К переброске не подступиться. Там все горит…

— То есть? — озадачился я. — Башня ведь останется. Только она и уцелеет. И ничего, что западный портал стережет дракониха из цветочного комитета, мы проберемся через южный…

— Башня? — Теперь Верити смотрела недоуменно. — Почему башня?

— Ты разве не через башню сюда попала?

— Нет. Через алтарь. Сидела там почти час, надеясь, что откроется снова, потом заполыхало, и я испугалась, что меня найдет пожарная охрана, поэтому выскользнула наружу и стала искать тебя.

— А как ты догадалась, что я здесь?

— Просто знала, что ты за мной придешь, — ответила она не задумываясь.

— Но… — Я прикусил язык, решив не рассказывать, как мы две недели сюда пробивались и не могли пробиться даже в окрестности.

— …а когда я вернулась в собор, алтарь уже пылал. Сеть ведь не откроется в огонь.

— Правильно, — кивнул я. — Но нам и не надо. Моя переброска в башне, которая лишь слегка закоптится. Только нам еще нужно пролезть к ней через неф, так что пора идти.

— Сейчас, минутку. — Верити продела руки в рукава дождевика, сняла тканевый пояс и подвязала им оборванное платье, поддернув его до колен. — Теперь похоже на сороковой год?

— Отлично выглядишь.