Страница 3 из 13
— Ладно, чтоб тебя, давай найдём твоё космическое корыто.
Раздаётся стук в дверь.
— Пап! Ты долго там? — раздаётся недовольный голос Иры.
— Я первый был! Не лезь без очереди! — вторит ему нытьё младшего брата:
— Мне пофиг. Тебя тут не стояло. Я сейчас иду.
— Но ты засядешь на полчаса! А я быстро! - не унимается Мишка.
МиниОлег вздыхает. Привычные детские утренние драки за право первым посетить уборную напоминают, чем ему дорога эта планета.
— Надо выходить.
У входа в ванную идёт борьба. Ира держит за шею Мишу, который пытается вырваться из цепкой хватки сестры. Дверь открывается, и на пороге появляется ОлегИно. Он внимательно смотрит на новый для него ритуал. Надо подобрать гипотезу объясняющую мотивацию его участников. Он уже видел подобный вид спорта на остановке общественного транспорта. Понятно. Потомство тренируют с детства.
Ирина отталкивает брата и ужом проскальзывает в ванную комнату. Выпихивает из проема стоящего столбом Лже-Отца и шумно хлопает дверью перед носом Миши, чуть не прищемив хвост кота. Который воспользовался неразберихой и заскакивает в туалет. Побеждает сила более рослого детеныша и ловкость юркого домашнего питомца.
— Пап, ну вот опять она! Скажи ей! Я первый был! — канючит сын, умоляюще сверкая очками на Лже-Отца и потирая красную шею. Но тот сейчас под управлением сознания, которому не до семейных тренировок.
— Молодец, — сухо отвечает ОлегИно и шагает на кухню. Этот организм нужно хорошо заправить углеводами.
На кухне закипающий чайник соревнуется в громкости с телевизором. Света снимает с плиты отливающую начищенным металлом кастрюлю и разливает в тарелки кашу.
— Овсянка, сэр, — шутит она и садится за стол. Смотрит на мужа с ироничной улыбкой. Его каменное лицо никак не реагирует и она добавляет:
— Садись есть, собака Гурова. — Она хохотнула и, довольная собой, едко добавляет: — Твоя любимая еда подана.
МиниОлег не считает вкус каши неприятным. В других обстоятельствах он, возможно, даже полюбил бы её. Но его всегда пугает это выражение садистского удовольствия на лице супруги, когда она накладывает ему очередную порцию. Он брезгливо кривится и выдавливает:
— Ненавижу овсянку.
Аватар Сидорова послушно садится напротив Светланы и ловко отправляет ложку с серой жижей в рот. В своих экспедициях он повидал странной пищи. На этой планете его точно не смогут удивить. Например, это блюдо не кричит жалобно “Помогите” и не смотрит умоляющим взглядом.
Гном на плече выпучивает глаза, лицо краснеет, и он истошно вопит:
— Горячо! А-а-а! Выплюнь! Выплюнь!
Но Лже-Сидоров уже проглотил порцию. Улыбка на лице Светы сменяется поднятыми бровями и открытым от удивления ртом. Она подносит к губам ложку горячей овсянки и осторожно трогает кончиком языка. Только что с огня — обжигает.
— Ты чего это? — тихо спрашивает опешившая женщина.
ОлегИно хватает со стола стакан молока и делает три больших глотка. Необходимо срочно потушить пожар, который он неаккуратно устроил в теле носителя. Надо быть осторожнее. Снова искать нового следователя нет времени.
— Задумался, — произносит он, поперхнувшись. Жена продолжает сидеть с ошеломленным видом, не сводя с него пристального взора.
МиниОлег приходит в себя: на глазах слезы, он тяжело хватает ртом воздух.
— Угробишь меня! Угробишь, тварь инопланетная! — задыхаясь кричит он.
— Извини, — отвечает Ино. — Не знал, что у вас дают есть неподготовленную пищу.
Света, прищурившись, смотрит на мужа, хмурится и дует на кашу в ложке.
Это ещё один ритуал — охлаждение пищи дыханием. Коллективное выдыхание воздуха над столом сближает группу. Похоже на выкуривание трубки мира в некоторых культурах.
Из коридора слышатся глухие удары в дверь ванной комнаты и вопли Мишки:
— Да сколько можно! Я не могу терпеть! Выходи!
Этот шум возвращает Светлану в привычный домашний ритм, и она громко рявкает:
— Угомонитесь! Ирка, выходи давай! Хватит там сидеть!
ОлегИно вздрагивает от внезапного оглушающего выкрика, бросает ложку и закрывает уши. Кухня — это довольно опасное место. Хотя бы уши он сбережет, раз так оплошал с языком, который теперь хуже работает.
Света переводит на него глаза и внимательно изучает. Неужели именно алкоголь делает его нормальным человеком? Но это всё равно лучше, чем его обычное субботнее злое похмелье. Она вздыхает.
Из коридора доносится щелчок замка.
— Наконец-то! — кричит фальцетом Миша .
— Да заходи уже, болезный, — отвечает злорадный голос Ирины.
ОлегИно максимально ускоряет теплообмен овсянки с окружающей средой, чтобы быстрее наполнить желудок носителя. Он размазывает её по поверхности всей тарелки, а ту, что осталась в центре, очень быстро перемешивает ложкой, создавая вихрь из вязкой субстанции. Жена завороженно смотрит на этот гипнотический процесс, когда на кухню заходит дочь. Она останавливается перед столом, за которым завтракают родители. Без макияжа её лицо имеет свежий девичий вид, но выражение презрения ко всему вокруг — остаётся. Но теперь можно понять, что ей пятнадцать лет. Бросив взгляд на кашеворот в тарелке отца и приподняв бровь, она спрашивает:
— Что на завтрак?
— Ты слепая? Овсянка на завтрак, — грубо отвечает мать на провокационный вопрос.
Ира кривит личико, но даже эта гримаса не способна выявить будущие морщины.
— А можно мне жареную картошку?
— Я что, на тебя буду отдельно завтрак готовить? — Света грозно смотрит на дочь. — По утрам едим кашу! Это полезно!
— Но я не хочу, — обиженно бубнит девушка, опустив глаза.
— А я хочу, чтоб мы ели здоровую пищу. Накладывай и садись.
Ира берет со стола кусок хлеба и демонстративно уходит, поджав губы.
— Садись и ешь, как нормальный человек! — кричит ей вслед мать. Но дочь уже хлопает дверью в свою комнату так громко, что на кухню влетает испуганный кот и ошалело оглядывается выпученными глазами.
Когда вместе собирается столько жильцов, никогда не знаешь: то ли погладят, то ли бросят тапком. Нервная обстановка. Зато больше шансов, что два раза покормят. Он делает голодное выражение морды и страдальчески смотрит на ОлегИно.
На кухню забегает Миша и сходу тараторит, захлебываясь словами:
— Мам, Ирка опять меня не пускает по очереди! Я был первый! Скажи ей!
Светлана вздыхает, прижимает к себе Мишу и гладит по голове.
— Отправим её скоро в колледж — не будет тебе мешать. Потерпи.
Она с мягкой улыбкой смотрит на любимого сына и говорит:
— Садись есть. Сколько тебе положить?
— А другое есть что-нибудь? — тихо мямлит он, с отвращением глядя на быстро убывающую кашу из тарелки Лже-Отца.
— Я сказала — садись и ешь, что дают! — непререкаемым тоном заявляет мать. Встает и накладывает ему в тарелку порцию.
Сын с недовольным видом берет ложку и ковыряет ею в тарелке.
Ино активно загружает еду в пищеприемник и одновременно с интересом собирает информацию о жизни обитателей этой планеты.
— Зачем вы живете вместе с потомством? Это непрактично, — обращается он к внутреннему попутчику.
Тот смотрит с плеча передачу про здоровье по телевизору, совершенно не замечая происходящего за столом. Иногда он высовывал язык и осторожно трогал его пальцем, проверяя, нет ли ожогов. Вопрос пришельца ставит его в тупик.
— В смысле? А куда их девать?
— У вас нет специальных ферм для молодняка? Централизованное воспитание и уход намного эффективнее. А у родителей больше времени на продуктивную работу и восстанавливающий отдых.
Проекция поднимает взгляд и задумывается. После непродолжительных раздумий, лишь пожимает плечами и хмурится. Лучше о таких вопросах не задумываться. Выяснится, что жить вообще неэффективно.