Десант в Зазеркалье

Я осмотрелся в комнате. Кроме стола с радиостанцией в углу стоял еще один, на котором стояла какая-то конструкция на подобие небольшой печурки, чайник, кружки, тарелки накрытые салфетками. Все правильно, дежурить, без возможности иногда перекусить и попить чая, скучно. Вопрос только на чем работает этот керогаз, если ни керосина, ничего похожего здесь до нашего появления не было. Еще у стены стояла аккуратно заправленная кровать. Я вопросительно глянул на Василия.

— Да я это, Егор Тимофеевич, подумал, что пока все настроим, пока все научатся, поживу здесь. Да и если что, подменить можно дежурного. Вот и притащил сюда кровать.

— Хорошо придумал, ты теперь здесь старший, и тебе всю работу организовывать. Но слишком не увлекайся. Не обязательно здесь сидеть круглосуточно. Кстати, а на чем эта ваша печурка работает? — кивнул я на стол.

— Ну, вам, наверное, говорили, что здесь с одного из видов деревьев собираем смолу, которая дает много тепла, вот и делаем из нее небольшие брикеты, а потом на них и готовим. Добываем этой смолы очень немного, и почти вся идет к нам, в городок для работы, ну и на то, чтобы чай вскипятить или приготовить что-то по-быстрому хватает.

В это время Артамонов отдал трубку стоящему рядом незнакомому парню, видимо, дежурящему сейчас.

— Да, я уже и забыл совсем, как это разговаривать по радио. Раз, и с Матвеевкой поговорил. А так, чтобы что-то сообщить, так это несколько часов на коне скакать. И еще столько же, чтобы обратно ответ привезти. Жалко, что с остальными поселками такой связи нет.

— Все будет, Федор Федорович, думаю что уже в следующем году мы вас радиосвязью обеспечим. А со временем и проводной. Придет время, и электростанцию построим, свет в домах и на улицах будет. А с ним и электроприборы разные, которые намного жизнь облегчат.

— Да уже и так видно, насколько мы здесь отстали. Все я уже не увижу, и так зажился на этом свете, но и то, что вижу, очень радует. Уже наши внуки будут лучину и свечки только на картинках видеть.

— Ну, что вы, вам хоть лет и не мало, но выглядите вы неплохо, да и здоровье, некоторые молодые позавидуют.

— Эх, Егор Тимофеевич, лесть, конечно, приятна, но время еще никто не победил. Поживу еще, сколько отмеряно, у меня и маячок есть, за которым тянусь, Захар, видели его в Матвеевке, на семь лет меня старше, вот как он на погост отправится, так и я собираться начну.

— Ладно, не будем о грустном. Дело к вечеру. Пора на катер, надо вам еще рации подготовить, катер обслужить, да и отдохнуть нормально, день завтра непростой, с переселенцами знакомиться, проверить все перед их отправкой, в общем, дел немало.

— Тогда до завтра, вы ступайте, а я еще здесь посижу, с молодежью чайку попью.

— До свидания, — мы с Артемием закрыли за собой дверь, и пошли к себе на катер.

33. Есть новый портал! 23.08.02(четверг). Беловодье

Паруса судов с переселенцами скрылись за Стрелкой, и мы с Артемием, Емелиным и Алавердыевым спустились с причала к повозкам. Закончился еще один, пусть не очень большой, но значимый этап нашего пребывания в Зазеркалье, или в Беловодье, как называют этот мир потомки первопоселенцев, попавших в этот мир больше семидесяти лет назад. Тридцать человек на пяти ладьях со своим скарбом, инструментами, семенами, продуктами отправились вниз по Волге, и через несколько дней их встретят товарищи на нашей базе. С собой они везли и несколько десятков голов скота — коров, лошадей, овец. Рядом с нашим лагерем у ворот будет основано новое русское поселение в этом мире. Причем поселение значимое, крайняя точка наших земель. Южнее уже обосновались американцы, с которыми нам здесь предстояло жить по соседству.

— Ну что, — раскурив трубку, заговорил Павел Васильевич, — большое дело сделали, людей собрали и отправили. Обоснуются там, и наш район почти на тысячу километров больше станет. А если у вас все получится, то он не только вширь, но и ввысь и вглубь расти станет. Это хорошо, надо развиваться.

Председатель с таким жаром, убежденностью все это говорил, как будто не он совсем недавно был противником дальних экспедиций, расширения, которого все устраивало в этой жизни. А теперь он был, чуть ли не главным сторонником прогресса, налаживания связей с Землей, развития этого анклава.

— Что дальше делать планируете? — спросил Евгений Валерьевич.

— Сейчас на катер, завтракаем, ждем, пока придут подопечные Артемия, мы еще четверых с собой берем, и обратно в Матвеевку. Ну, а там ждем, когда откроется переход. И если наши расчеты правильные, то это случится в ближайшие дни. Не знаю, какое время он будет держаться, но, как я понял из рассказов Артамонова, довольно долго. Должны успеть за это время его обнаружить. Потом, как найдем, ставим там постоянный лагерь, обустраиваем его, и ждем, когда ворота откроются в обратную сторону. Отправляем туда своего человека со всей собранной информацией и, собственно, все. Возвращаемся на базу. Перед зимой придем еще раз, заберем Серебрякова.

— Егор Тимофеич, — подумав, сказал Емелин, — Артемия Михалыча мы можем и сами привезти. Я тут подумал вам к зиме ладью отправить, привезти продуктов на зиму. А то народу у вас теперь будет много, в основном строительством заниматься придется, и времени уже до зимы не так много осталось, пахать, сеять, убирать особо некогда будет. Вот и поможем вам первую зиму пережить. Ну, и я думаю, с той ладьей к вам в гости приехать, посмотреть, как живете, как мои там устроятся. И вам свой хатер не гонять, топливо не тратить.

— Пал Васильич, это было бы прекрасно! И нас выручите, и сами в гостях побываете. В общем, вы это очень хорошо придумали.

Покурив, расселись по повозкам, и отправились каждый по своим делам, председатель с начальником милиции в поселок, заниматься своими каждодневными проблемами, а мы с Артемием на катер.

Вчерашний день выдался напряженным. И не столько физически, сколько морально. Утром приехал Емелин и привез списки переселенцев и того, что они брали с собой. Всего отправлялось тридцать четыре человека, включая четверых членов экипажа ладьи, которая оставалась там. Остальные были в основном колхозники, две семьи по четыре человека, три молодых пары и молодая холостячка лет двадцати — двадцати пяти. Четверо были из Подгорного, семейная пара лет сорока пяти, с ними еще молодые мужчина и женщина. Также отправлялись уже известные нам двое жителей Солянки, молодая медичка, четверо подопечных Артамонова, остальные были из Матвеевки. Старшим в этом разношерстном таборе был немолодой ученый лет пятидесяти, который переселялся вместе с женой, красивой стройной женщиной значительно моложе его. Вот такая подобралась разношерстная компания, в которую вошли представители всех поселений Беловодья и практически всех профессий.

Ближе к обеду мы отправились к причалам, у которых уже стояли ладьи. На берегу множество телег, с которых грузили нехитрый скарб переселенцев, мешки, бочки, ящики с продуктами, корма для скота. Сейчас они стояли в стороне, в наспех сколоченном из жердей загоне, откуда сейчас слышалось их ржание, мычание, блеяние. Видимо животным передавалось тревожное настроение хозяев. Обычная предотъездная суета, кажущееся беспорядочным движение людей, вещей, животных. Мы еще некоторое время курили, стоя в стороне у повозки и наблюдая за этим броуновским движением. Часам к одиннадцати суета стала успокаиваться, весь груз с телег перекочевал на ладьи, только животные все так же оставались в загоне на берегу.