Десант в Зазеркалье

— Да я-то согласен, но давай об этом вечером поговорим, когда с Советом и людьми пообщаемся.

— Ну, тогда отложим этот разговор. А пока мои коллеги еще не собрались, я вам о нашем оружии немного расскажу. Вот автомат АК-12, его «дедушку» изобрели около семидесяти лет назад, через несколько лет после того, как ваши предки сюда перебрались. Потом его усовершенствовали, дорабатывали, и вот получилась такая машинка. Калибр такой же, как и у ваших трехлинеек* и ППШ, но патрон создали новый, так называемый промежуточный, то есть, средний между винтовочным и пистолетным, 7,62×39. Прицельная дальность до километра, основной магазин на тридцать патронов, но есть и на шестьдесят, и на девяносто пять. И при этом он на полтора килограмма легче ППШ. К тому же в этой модели применили кучу новшеств, благодаря которым он стал намного удобнее, надежнее, улучшилась кучность. Можно ставить разные дополнительные устройства — оптический прицел, как на моем, фонарь, целеуказатель или подствольный гранатомет, — я достал из подсумка ВОГ, — стреляет вот такими гранатами, урон, конечно, не такой как от 'эфки"*, радиус поражения десять метров, зато выстреливает гранаты до четырехсот метров, а то и дальше. И еще, кроме обычных осколочных гранат есть и светозвуковые, дымовые, со слезоточивым газом, осветительные, сигнальные. В общем, отличный комплекс получился.

— Да, — Антон осторожно взял автомат в руки, ощупывая и рассматривая его, — с таким оружием хоть на охоту, хоть от котов во время гона отбиваться. А что у вас за пистолеты? Вроде на ТТ немного похожи, но не совсем.

— А их тоже недавно делать начали, СПС, «Вектор», или по другому «Гюрза», так его чаще называют. Калибр побольше, чем у ваших винтовок и пистолетов — девять миллиметров. Патроны к нему мощные, есть бронебойные, бронебойно-трассирующие, со ста метров четырехмиллиметровый железный лист пробивают. Магазин побольше, чем у «Токарева» — восемнадцать патронов.

— Нам бы такие, — мечтательно протянул Иван. В это время на палубу вышли Лена с Артемием.

— Мы готовы, — моя супруга забросила на плечо автомат и, поправив съехавшую на лоб камуфлированную панаму, спустилась на берег. Следом спрыгнул Артемий.

— Ну что, продолжим ликбез в другой раз, а пока, раз все собрались, пойдем знакомиться с вашим городком.

Сойдя с катера поднялись к зданиям складов, между ними оказалось начало улицы, приведшей нас минут через пятнадцать к центральной площади городка. Всю дорогу мы с интересом оглядывались по сторонам, было очень любопытно, как живут люди, много десятилетий назад попавшие в этот мир и не имеющие никакой связи со старой Родиной. Без техники, промышленных изделий, материалов и многого другого, что дает современная цивилизация. Да и просто интересно, каким стало общество, столько времени прожившее в полной изоляции от цивилизованного мира с его общественными институтами, технологиями, коммуникациями.

На первый взгляд поселение практически ничем не отличалось от какой-либо российской деревни, находящейся далеко в глубинке в Сибири или даже европейской части России. Те же добротные рубленые дома, смотрящие на улицу небольшими окнами. За ними виднелись хозяйственные постройки, у многих были привязаны лошади, у некоторых даже по несколько, стояли телеги. Одни дома были оштукатурены и побелены, другие красовались потемневшими боками толстых ошкуренных бревен. Перед многими были разбиты палисадники, росли деревца. Заборов было немного, да и те выполняли скорее декоративную роль. Не хватало только столбов с натянутыми между ними проводами. В общем, деревня отличалась от многих виденных мной не больше, чем они отличались между собой.

Хотя разница все же была, я не сообразил сразу в чем, но со временем до меня дошло — обилие детей и подростков, вот в чем было основное отличие этого поселения. Немного неуютно было ощущать на себе взгляды десятков детей, да и не только детей, выглядывающих из окон, стоящих во дворах, а через десять минут за нами уже двигались человек двадцать представителей младшего поколения. По ним было видно, что живут здесь неплохо, все крепкие, сбитые, босых и оборванных незаметно. Обычные мальчишки и девчонки, каких раньше было немало в российских деревнях, но последнее время остались единицы, да и те в основном из неблагополучных семей, или у кого родители очень любили землю, работать на ней, жить в нормальных условиях, а не в бетонных коробках, дыша выхлопными газами и дымом заводских труб. Правда, в отличие от тех ребят, здешние не бегали в одних шортах, все-таки местное светило вносило свои коррективы в детскую моду — рубашки с длинным рукавом, штаны до пяток, на головах кепки. У девочек длинные платья, косынки. Взрослые, которых мы встречали по пути, одевались примерно так же.

Не спеша мы дошли до площади. Небольшая, квадратная, со стороной около ста пятидесяти метров, она была покрыта смесью песка, глины и гравия, за многие годы укатанных до состояния асфальта. В центре был разбит небольшой сквер с беседкой, лавочками, аккуратными клумбами, засаженными яркими цветами. По периметру площадь окружали аккуратные одно-двухэтажные здания с большими, выполненными в одном стиле вывесками — школа, банк, трактир, гостиница, справа, над аллеей, упирающейся в красивое двухэтажное белоснежное знание, расположился красивый дугообразный плакат — «Беловодская больница».

— Ну вот, — Пал Васильевич обвел рукой площадь, — это центр нашего Беловодья. И поселка, и всего района. Здесь все наши главные заведения. Единственная большая школа с интернатом. Банк, который единственный у нас деньги выпускает, и за их подделку у нас казнь смертная. Здесь же больница наша центральная, только в ней сложные болезни и раны лечат, в остальных поселках только фельдшеры с медсестрами и санитарами. Ну и вот, слева, наш Совет.

20. Совет в Беловодье. 03.08.02(пятница). Беловодье

Высокое, длинное двухэтажное здание с большими окнами немного отличалось от остальных — похоже, оно было самым старым, но очень ухоженным. Стены оштукатурены и побелены розовым колером, крыша покрыта черепицей, на окнах резные наличники. Рядом большая коновязь, к которой сейчас было привязано десятка два лошадей и рядом стояло несколько повозок. Перед фасадом красиво оформленные клумбы с невысокими постриженными кустами в центре каждой. Над входом большая вывеска — надпись «Беловодский районный совет», а выше шрифтом поменьше «СССР» и звезды с двух сторон.

— Проходите, — Емелин открыл перед нами высокую массивную дверь и мы оказались в просторном помещении. Справа за столом сидела женщина средних лет, поднявшаяся при нашем появлении, рядом подросток лет пятнадцати, вдоль стен шли деревянные диваны, между которыми в кадках стояли какие-то растения. Влево и вправо расходился широкий коридор, а напротив входной двери поднималась лестница на второй этаж. В общем, все в стиле старых советских райкомов, только сильно упрощенное, — вот Клавдия Абрамовна, она сегодня дежурная, а это Семен, посыльный. На первом этаже у нас милиция и некоторые кабинеты, на втором кабинет председателя и актовый зал. Так что прошу, поднимайтесь.

— Павел Васильевич, — дежурная вышла из-за стола, — все уже собрались у вас в кабинете. Вам что-нибудь приготовить?

— Да, сделай нам чай, ну и к нему плюшек каких-нибудь. А ты, Сёма, сбегай в трактир, скажи, чтобы ужин нам праздничный приготовили, человек на тридцать. И вообще, пусть сегодня постараются, народу вечером, думаю, много будет.

Второй этаж делился на две половины, между ними большой холл с такими же, как на первом, деревянными диванчиками и растениями в кадках. Напротив лестницы большое окно, а по сторонам большие двухстворчатые двери. Слева «Актовый зал», справа «Председатель Беловодского Совета», в эту дверь нас и пригласил Емелин. За большим Т-образным столом сидели человек десять мужчин и женщин, в основном среднего возраста и старше, которые поднялись, когда мы вошли. Пал Васильич вышел вперед: