Страница 75 из 127
Смуглое лицо Роситы зарделось. Казалось, что сквозь бронзовые тонкие стенки просвечивает пламя.
— Может быть, я его не так поняла. — Она быстро отвернулась.
— Ничего, даже если это только недоразумение, я от него все равно в выигрыше… За вашу красоту! — Генерал поднял рюмку.
Росита взяла свою. Лицо, с которого сошел багрянец, было спокойным, улыбка, как всегда, сдержанной. Но Мун уловил скользнувший по нему, словно невзначай, испытующий взгляд. Переводчица как будто старалась понять, какое значение Мун придал ее выдумке о встрече с полковником. Он не сомневался, что это намеренная ложь. Но ради чего, вернее, ради кого Росита Байрд пожелала присутствовать на этой коктейльной партии?
Столь же загадочны были отношения между генералом и его адъютантом. Одетый в замшевые туфли, бежевые фланелевые брюки и малиновую рубашку с распахнутым воротником, сыпавший комплиментами, с завидным аппетитом уплетавший закуски, генерал Дэблдей походил в эту минуту на дипломата, отдыхающего от официальных речей в обществе обаятельной женщины и умного собеседника. Затянутый в мундир майор Мэлбрич выглядел его полной противоположностью. Даже коктейли он смешивал по-военному четко. Рука, встряхивающая в эту минуту посеребренный шейкер, казалась созданной для стрельбы по мертвым и живым мишеням, для отдачи чести, для наведения полевого бинокля. Судя по всему, это был идеально вымуштрованный подчиненный для оперативного и точного исполнения приказов. И все же Мун не мог отделаться от чувства, что генерал его немного побаивается. Вот и сейчас между ними разыгралась сценка, давшая богатый материал для размышлений.
Генерал попросил майора закрыть окно. Становилось прохладно. Резкий, свойственный этим местам переход от дневного тепла к ночному похолоданию вызывал озноб… Майор поставил шейкер на передвижной бар и тремя размеренными шагами подошел к окну. Генерал о чем-то зашушукался с переводчицей. Майор закрыл окно, направился к генералу и встал за его спиной. Шепот сразу прекратился.
— Не бойтесь, майор, никаких военных секретов я не раскрывал, — засмеялся генерал. — Только предложил лейтенанту сопровождать меня в Мадрид.
Майор улыбнулся. Улыбка чем-то походила на его прямой пробор — она была точно отмеренной и, как в этом Мун после убедился, одинаковой на все случаи жизни.
— Именно это вы не должны делать, генерал. — Майор почему-то взглянул на Муна. — Вы же знаете, ваша жена просила меня присматривать за вами.
— Моя жена! — Генерал расхохотался. Пенсне на его крупном, с горбинкой носу подпрыгивало от хохота. — Жаль, что мистер Мун не в состоянии оценить ваш юмор. Нет, нет, мистер Мун, это вам никогда не удастся… Надо знать мою уважаемую супругу! Слава богу, что майор доложил ей о моем безукоризненном поведении.
Генерал умолк, потом, вспомнив, что обязан разъяснить Муну ситуацию, добавил:
— Она не менее ревнива, чем Куколка Роджерс.
— А разве она имеет основания для ревности?
— Моя жена? — Генерал возмущенно закачал головой. — Ну что вы! Я образец супружеской верности.
— Я имел в виду Эвелин.
Генерал не успел ответить. В дверь постучали. Майор приоткрыл ее немного, потом, убедившись, что это ожидаемые гости, широко распахнул дверь.
Куколка словно решила поменяться ролями с генералом. Вместо вечернего туалета она щеголяла в форме рядового воздушно-десантных войск. Это был тот самый запечатленный неоднократно на кинокадрах и фотоснимках наряд, которым она в прошлом году покорила сердца сражавшихся в Южном Вьетнаме американских солдат. Державшийся на расстоянии Рамиро был одет в белый смокинг. Он был до того элегантен, что, будь это не номер гостиницы, а зал шикарного ресторана, его можно было принять за метрдотеля.
— Мы только что говорили о вас, Эвелин. — Генерал говорил тем фамильярным тоном, который принят между хорошими друзьями.
— С кем? — Куколка взяла протянутую майором рюмку.
— С мистером Муном.
— А, с детективом! — Куколка поморщилась и, выпив одним залпом рюмку, улыбнулась. — Не представляю себе, о чем вы разговаривали. Детективы ведь не интересуются сексом?
— Это ваше поверхностное наблюдение. — Генерал улыбнулся. — Мистер Мун, например, спрашивал, имеете ли вы основания ревновать Рамиро к другим женщинам?
— Я? — Куколка хрипло рассмеялась и тряхнула тяжелой светлой копной. Волосы ее были перевязаны парашютной тесьмой.
— Именно вы! — Несмотря на галантную улыбку генерала, интонация была явно провокационная.
— К женщинам? К каким женщинам? Для Рамиро существует только одна женщина, остальные для него мужчины! — Куколка сопровождала каждую фразу хрипловатым смешком. — Скорее я могу ревновать его к алкоголю. — Куколка повернулась к своему спутнику. — Не пей, тебе это вредно! — Она выхватила у него рюмку с коктейлем и выпила единым духом.
По ее слегка дрожащим пальцам Мун понял, что она уже пьяна.
Куколка с недовольной гримасой отставила пустую рюмку.
— Что это такое?
— «Манхэттенский проект», мисс Роджерс, — откликнулся майор.
— Неужели? Что-то не похоже. Может быть, военное ведомство для экономии рекомендует заменять виски дистиллированной водой? Ну что ж, в качестве атомного запала годится. Рамиро, принеси из моей комнаты водку. Мы сейчас сотворим водородную бомбу.
— Абсолютно чистую! — улыбнулся Мун.
— Ну, конечно. Ни головных болей, ни сентиментального желания бросить эту собачью жизнь и начать новую. Новая все равно была бы такой же собачьей!
— Хорошо, что вы не проповедовали это убеждение нашим солдатам во Вьетнаме, — засмеялся генерал. — У моего коллеги Уэстморленда глаза бы выкатились из орбит.
— Ваш коллега идиот! И вообще, все генералы… Нет, не хочу портить отношения с армией… Дайте мне лучше еще один запальчик!
Опрокинув рюмку, Куколка оглянулась. Заметила переводчицу и бесцеремонно спросила:
— А это кто такая?
— Извините, я не успел представить. Моя переводчица лейтенант Росита Байрд!
Росита встала. Она стояла навытяжку всем своим видом подчеркивая, что является военнослужащей, а не женщиной.
— Хорошенькая. — Куколка осмотрела ее с ног до головы. — Будь я режиссером, я бы немедленно пригласила вас на роль… танцовщицы в ревю! Вы не выступали в мюзик-холлах?
— Нет.
— Ну, конечно, фигура не та. — Куколка изобразила на лице сочувствие и повернулась к только что вошедшему Рамиро: — Присмотрись к этой крошке.
Рамиро небрежно кивнул Росите и немедленно повернулся к ней спиной. Своим поведением он как бы подтверждал заявление Эвелин, что, кроме обожаемой Куколки, для него женщины не существуют. Поставив на стол литровую бутыль с водкой, он улыбнулся.
— Надеюсь, на сегодняшний вечер хватит? — Потом, повернувшись к Муну, гордо сказал: — Может быть, вы возьметесь выяснить эту загадку? Первый раз вижу такую женщину! Сколько бы ни выпила, всегда трезва, как холодильник!
— Тренировка! — небрежно бросила Куколка и, усевшись на стол, принялась за составление «водородной бомбы». По сияющему лицу было видно, что комплимент ей явно льстил. Рамиро взглядом, выражающим снисходительное восхищение, следил за ловкими движениями ее рук. Сначала в стакан выплескивался коктейль. Оболочкой для атомного заряда служила долитая по самый край водка. Наполнив этой горючей смесью шесть стаканов, Куколка весело соскочила со стола.
— Прошу! Превентивный массированный удар по вражескому тылу! Нет, нет! — Она отняла стакан у Рамиро. — За тебя я выпью сама. Ты — санитарный отряд, будешь подбирать павших.
Из массированного удара ничего не получилось. Все отказались. Один Мун решился на этот рискованный эксперимент. Заметив, что он отпивает маленькими глоточками, заполняя паузы между ними отчаянными гримасами, Куколка возмутилась:
— Боже мой! Какое позорное зрелище! Разве вы когда-нибудь видели, чтобы водородную бомбу сбрасывали по частям? Залпом! Смотрите на меня! — Она высоко подняла стакан и без видимого усилия влила в себя содержимое.