Страница 69 из 127
— Вы что-то собирались сказать, — напомнил начальник медчасти.
— Мне просто пришла в голову одна гипотеза. Допустим, Шриверы действительно нечаянно отравились. Но причиной тому не консервы, а… — Мун, сделав паузу, испытующе посмотрел на подполковника.
— А?… — нетерпеливо повторил тот.
— Осколки! — выпалил Мун.
— Ни в коем случае! — Начальник медчасти рассмеялся.
— Почему?
— Это долгий рассказ. Вы ведь все равно ничего не понимаете в медицине.
— Я догадываюсь, — заметил Мун, размышляя вслух. — Генерал Дэблдей намекал, что осколки не опаснее боя быков.
— Кто это говорил? Генерал Дэблдей? Ну, разумеется, он должен знать. — Подполковник усмехнулся. — Речь не об этом. При любом отравлении могут быть несчастные случаи. Но Шриверы умерли в тот же день. А для медика этим сказано все. К нашим осколкам их смерть не имеет никакого отношения.
В автобусе затрезвонил телефон. Начальник медчасти, кивнув Муну на прощание, повернулся.
— Извините, вы случайно не знаете, куда передислоцировали ваших предшественников? — задержал его Мун.
— Понятия не имею. Когда мы прибыли, их и след простыл. Обратитесь к майору Мэлбричу, он заведует кадрами.
Майора Мун нашел у склада — полутемного барака, где солдаты возились с каким-то снаряжением. Мэлбрич стоял в полуоткрытых дверях спиной к Муну и отдавал распоряжения.
— Майор! — Мун кашлянул, чтобы привлечь внимание.
Майор Мэлбрич, захлопнув дверь, резко обернулся.
— Пожалуйста! — Всем своим тоном он давал понять, что торопится.
— Меня интересует медчасть шестьдесят седьмой моторизованной бригады.
— В каком смысле?
— Вы не скажете, куда их перебросили?
— Ах вот что! — Майор снял фуражку и, поправив и так безукоризненно прямой пробор, снова надел. — Туда же, откуда прибыли. В Картахену.
— Придется мне, по-видимому, съездить туда, — заметил Мун.
— Их там уже тоже нет. Они сейчас в пути — не то в Сеул, не то на Окинаву. Точно не помню.
— А куда именно? Постарайтесь вспомнить. — Мун пристально посмотрел на своего собеседника. Человек с таким прямым пробором обычно может похвастаться не только аккуратностью и исполнительностью, но и хорошей памятью. Однако, если учесть воздушную катастрофу и особенно пропажу секретных устройств… В таких случаях немудрено потерять голову.
— В данном случае совершенно неважно, — майор Мэлбрич прищурился. — И я, и они сами отлично знали, куда их направляют. Во Вьетнаме санитарный персонал нужен до зарезу.
— Был официальный приказ? — осведомился Мун.
— Им об этом скажут, когда транспортный самолет возьмет курс на вьетнамский аэродром. В принципе это правильно. Зачем преждевременно подрывать моральный дух? Но наши мудрецы не учитывают, что у людей имеются уши. Сержант Смит, у которого в штабе есть знакомый сержант Джонс, часто осведомлен лучше любого генерала.
На обратной дороге Муну пришлось снова пройти мимо душевых кабинок. Мылась уже другая смена. Та кабина, в которой он видел высокого худощавого человека со странно знакомым лицом, была пуста.
Задумавшись, Мун вышел из ворот мимо часового и рывком остановился. Море слепило глаза. Солнце уже было в зените, и вода превратилась в отражатель. Море надвинулось на него, огромное, наполненное солнцем. Впечатление было настолько сильным, что с полминуты Мун не видел ничего, кроме воды и солнца.
Постепенно он стал различать детали. Знакомая фигура поднялась, стряхнула песчинки с шорт и с угодливой улыбкой шагнула к Муну.
— Опять вы? — Муну не удалось скрыть раздражения.
— Извините, что задержался. — Билль Ритчи притворился, будто ничего не заметил. — Я только собирался осведомиться, не пришла ли на мое имя корреспонденция, но эти испанцы так болтливы! — Старый актер театрально вздохнул.
— Каким образом вы вообще узнали, где я?
— О, это проще простого. Расспрашивал прохожих. За несколько часов вы успели стать знаменитостью. Вы не учитываете, мистер Мун, что означает прибытие знаменитого детектива для такого местечка, как Панотарос.
— А для вас? — иронически спросил Мун.
— Для меня? О, по отношению к вам у меня нет никаких корыстолюбивых замыслов. Я только подумал, что могу быть полезен хотя бы как переводчик. Конечно, согласись вы написать детективный сценарий, вы могли бы потребовать, чтобы на главную роль пригласили меня. — Билль Ритчи замолчал и, остановившись, помахал кому-то рукой.
Мун обернулся и увидел одного из свидетелей — дона Камило. Рыбак стоял на борту изрядно потрепанного баркаса, который выходил в море. У Муна сложилось впечатление, будто суденышко состоит в основном из многочисленных зашпаклеванных дыр. Помахав в ответ, дон Камило быстро спустился в каюту — очевидно, причиной тому был внезапно заглохший мотор.
Несколько минут Мун и его спутник молча шагали вдоль почти безлюдного берега.
— Вы видели доктора Энкарно? — наконец осведомился актер, глядя на собеседника своими наивными мутно-голубыми глазами. — Говорите, уехал? Не может этого быть! — Глаза Билля Ритчи стали совсем круглыми.
— Почему не может?
— Насколько я помню, доктор Энкарно ни разу не выезжал из Панотароса. Даже в Малагу за медикаментами посылал кого-нибудь другого.
— Ну и что ж? На этот раз решил поехать сам.
— А если с кем-нибудь что случится? Он ведь единственный врач в поселке! В последнее время в основном лечил туристов. Местные крестьяне не очень любят врачей. Считают, что панихида обходится дешевле. С меня же он никогда не брал денег.
— Доктор Энкарно хорошо знал языки?
— Только английский. Несколько лет прожил в Америке. Я пытался его как-то расспросить, но он все отмалчивался. А в тот раз, когда заговорил, был так пьян, что я толком ничего не понял. Какие-то наркотики. Его не то арестовали, не то собирались…
— Он много пил?
— Наоборот, очень мало. Но иногда на него находило. Как будто изнутри грызет. Вы, слава богу, не знаете, что это за чувство… — Билль Ритчи замолк, потом принялся причитать: — Уехал? Странно! А если у меня вдруг будет сердечный приступ?…
— Кто-нибудь приходил к Шриверам, после того как их перевели в медчасть? — довольно грубо прервал Мун.
Билль Ритчи не ответил. Остановился, словно переваривая какую-то мысль. Мутные глаза прояснились, морщины разгладились.
— Ну да, медчасть! Я ведь совсем забыл о ней. — Он говорил громко и радостно. — Там хорошие врачи! И они наверняка не откажутся помочь своему соотечественнику… Вы уже обедали?
Вопрос был настолько лишен связи с предыдущим, что Мун опешил.
— Даже не завтракал. Может быть, пообедаем вместе? — предложил он.
— Нет, спасибо. Я не голоден. Но с удовольствием провожу вас. Это совсем недалеко. Погребок дона Эрнандо. Очень милый кабачок, оригинальные блюда, вам понравится.
Кабачок дона Эрнандо действительно представлял собой похожий на подземный ход, вытянутый в длину прохладный погреб. По одну сторону стояли винные бочки, по другую — стойка. Между ними оставалось достаточно места для высоких табуретов, на которых сидели посетители.
Здесь присутствовали почти все местные жители, встреченные Муном в полицейском комиссариате. Не было никакого сомнения, что они пьют в счет обещанной американцами компенсации.
Усевшись на табурет, Ритчи повеселел.
— Вы должны все попробовать… Все! Не бойтесь, тут нет таких громоздких блюд, как у нас. Только легкие закуски.
Мун улыбнулся.
— С удовольствием! Но только если вы согласитесь разделить со мной этот обед.
Ритчи сначала для вежливости отказывался, потом, решив, что приличия достаточно соблюдены, сразу заказал множество блюд. Тут были бандерильяс — нанизанные на деревянные палочки тонкие ломтики ветчины, хлеба, колбасы и четверть яйца поверх всего. Турецкий горох. Жареная рыба на каких-то тарелочках. Мясо на миниатюрном вертеле. И много других поданных крошечными порциями блюд, названия которых Ритчи объявлял по мере их появления. Последним он заказал паэлью. Хозяин кабачка поморщился, но все же принял заказ. Судя по его гримасе, Мун ожидал увидеть по меньшей мере маринованную лягушку. Но это оказался обычный цыпленок с рисом и моллюсками.