Страница 59 из 127
— Мне очень трудно говорить об этом… Слишком тяжелый удар… Но я постараюсь взять себя в руки… — Шривер выпрямился, расстегнул пальто и судорожно глотнул воздух. — Это началось год назад. В некоторых моих универсальных магазинах кто-то стал выбивать стекла в витринах, в других взрывались бомбы со слезоточивым газом, в третьих происходили дерзкие кражи. Потом явился некий мистер Челмз. Он отрекомендовал себя представителем Рода Гаэтано… Вам это имя, должно быть, хорошо знакомо?
Мун кивнул головой. Родриго лет десять назад прибыл из Испании по призыву своего старшего брата, Счастливого Гаэтано. После насильственной смерти брата от рук его соперников Родриго быстро расправился с ними и стал полновластным хозяином мощной преступной организации. Члены этого синдиката занимались торговлей наркотиками, содержали игорные притоны и публичные дома, но основным источником их баснословных доходов было организованное вымогательство — рэкет.
— Я должен был выплачивать Роду ежемесячно десятую часть своих доходов, — продолжал Шривер. — Взамен мне обещали полную неприкосновенность магазинов и защиту против других банд. Я отказался, считая, что лучше израсходовать часть требуемой суммы на охрану, чем уступить. Челмз предупредил, что мне следует ожидать крупных неприятностей. Однако эта угроза осталась без последствий. Мои универмаги охранялись целым штатом детективов. Инциденты прекратились. Я уже думал, что Род Гаэтано махнул на меня рукой, пока не была предпринята попытка похитить моего младшего сына Рола. Тогда я решил отправить семью в Панотарос. Это небольшое местечко на берегу Средиземного моря. В свое время, когда мы с женой путешествовали по Испании, ей там очень понравилось… Чудесная природа, никаких туристов, одни местные жители… Моя жена вообще с причудами, никогда не любила шумного общества. Место пребывания семьи держалось в полном секрете от слуг и даже от родственников. Для предосторожности вся корреспонденция шла через детективное агентство в Париже. Все было хорошо… А сегодня я получил телеграмму… Из Панотароса. От начальника полиции. Он сообщает мне… — Шривер закрыл лицо руками.
Мун и Дейли смущенно отвернулись. Было тяжело глядеть, как Шривер пытается скрыть от них свое горе.
— Умерли… Оба… Уна и мальчик. В телеграмме сказано, что они отравились консервами. Но я уверен, что их убили.
— Простите, мистер Шривер, — прервал Мун. — Насколько я понимаю, у вас нет никаких прямых доказательств. Это мог быть несчастный случай.
— Разве я вам не сказал? — Шривер удивленно взглянул на него. — Простите, смерть — такое страшное событие, что забываешь о других несчастьях. — Шривер вынул из кармана телеграмму. — Начальник полиции сообщает, что одновременно исчезла моя дочь Гвендолин. Нет никакого сомнения, что это месть Рода Гаэтано. Я надеюсь, что она еще жива. Но они могут и ее прикончить. — Шривер протянул руку к Муну. — Надо спешить! Завтра вы должны вылететь в Панотарос.
— Я?
— Да. Я не слишком доверяю испанской полиции. Если даже наши не в состоянии защитить меня от Рода Гаэтано, то там, на своей родине, он может подкупить кого угодно.
— Вы забыли про заграничный паспорт, — напомнил Мун.
— Уже заказан.
— Все равно это отнимет много времени. — Мун покачал головой.
— Вы его получите завтра.
Мун удивленно взглянул на Шривера. Миллионер впервые улыбнулся.
— Никаких чудес! Просто мой личный друг, помощник государственного секретаря, имеет возможность — в исключительных случаях — ускорить процедуру. Я сказал ему, что вы мой коммерческий представитель. Начальник сбыта на днях действительно должен был выехать для переговоров с испанцами. Остается только решить вопрос о гонораре. Назначайте сами! Это будет самое разумное.
— Ваше предложение очень заманчиво, однако…
— Соглашайтесь! — Дейли подмигнул. — Я уже давно мечтал попасть в Испанию. Говорят, там самые темпераментные женщины в мире.
— Ваше счастье, что Минерва не слышит. — Мун пригрозил ему пальцем. — Хорошо, принимаю предложение. Хотя бы для того, чтобы дать вам возможность убедиться, что ваша жена ничем не хуже испанок.
— Значит, вы едете оба? Это осложняет дело. Вторично обращаться к моему другу из госдепартамента, к сожалению, бесполезно.
Жесткий тон показывал, что даже в час беды Шривер остается человеком, чья случайно оброненная фраза стала знаменитой: «Эмоции я могу позволить себе тогда, когда мои дела идут хорошо».
На секунду он опять ушел в себя, но так же мгновенно взял себя в руки. Когда миллионер раскрыл портсигар, пальцы если и дрожали, то почти незаметно. Дейли с почтением уставился на обыкновенные с виду сигареты, если не считать золотых инициалов на мундштуке «Дж. Ш.». Газетчики не раз восхищались этой невидимой короной мультимиллионерской власти — Шривер был одним из немногих людей на свете, куривших сигареты, изготовленные по личному заказу.
— Пожалуйста! — Шривер терпеливо ждал, пока угостятся другие.
— Спасибо, курю только сигары, — поблагодарил Мун кивком. — Ну а Дейли и вовсе не курит, только коллекционирует запахи в профессиональных целях. Это его конек.
— Не понял. — Шривер неглубоко затянулся, видно, по совету своих личных врачей щадил легкие.
— У него исключительная память на табачные дымы. И три дня спустя безошибочно установит, какую сигарету курили в закрытом помещении. И не один уже преступник жестоко поплатился за свое пристрастие к никотину.
— Мун, как всегда, подтрунивает. Но иногда, когда нет никакого другого следа, это может помочь, особенно если курили редкую марку. Вашей, мистер Шривер, в моей коллекции еще не было. Так что, если вы намереваетесь нарушить закон, это было бы весьма неосмотрительно. — Дейли не мог удержаться от шутки, хотя и без укоризненного взгляда Муна понял ее неуместность.
Шривер даже не усмехнулся. Его цепкий взгляд, словно прицениваясь, скользил по лицу Дейли.
— У меня есть идея! — вымолвил он наконец. — Пожалуй, сойдет…
— О чем это вы?
— Прикидываю, как ускорить получение паспорта для мистера Дейли. Мы об этом еще поговорим. Так или иначе вам, мистер Мун, пока придется лететь одному.
— Хорошо! — быстро решил Мун. — Дело действительно не терпит промедления. Сумму гонорара я назову вам после. Все зависит от того, каких результатов мне удастся достичь. Пока вы дадите мне только на расходы. Ну, скажем…
Шривер махнул рукой.
— Я уже обо всем позаботился. В Малаге вы обратитесь к Педро Хименесу. Это самый крупный тамошний банкир. На ваше имя открыт текущий счет. Лимит — полмиллиона песет.
— Вот это да! — Дейли присвистнул.
— Это доверенность на ведение расследования. — Отрывистый жесткий тон Шривера доказывал, что даже в этот час он остается знаменитым Шривером, человеком дела. — Вот фотографии, они могут вам пригодиться. Мои детективы следили за Челмзом и несколько раз сфотографировали при встречах с другими людьми Гаэтано. Может быть, кто-то из них побывал в Панотаросе. — Шривер придвинул Муну пачку, потом дрожащей рукой извлек из бумажника другую. — Моя дочь Гвендолин Шривер.
Дейли перегнулся через плечо Муна. На его лице отразилось приятное удивление. Гвендолин Шривер оказалась хорошенькой девушкой, соответствовавшей эталону, который усиленно рекламируется в качестве национального идеала. Единственным отклонением от стандарта были иссиня-черные волосы, придававшие ей некоторую оригинальность.
— Это моя жена Уна. Сын Рол. Ему на днях минуло пятнадцать лет. А вот все вместе… — Голос Шривера опять задрожал. — Последний снимок. Они прислали его месяц назад… — Шривер тяжело опустил голову и уронил фотографию. Мун подхватил снимок. Гвендолин с матерью и братом сидели в глиссере. Штурвалом управлял низенький пожилой господин в элегантной форме яхтсмена. Бросался в глаза резкий контраст между счастливым выражением его лица и полупрезрительной гримасой Гвендолин.
— Каким образом Род Гаэтано узнал, где они находятся? — спросил Дейли.
— Вот единственное правдоподобное объяснение. — Шривер вынул из кармана скомканный журнал. — Они попали случайно в объектив вместе с Эвелин Роджерс. Если бы проклятый репортер знал, какие страшные последствия это будет иметь!