Страница 24 из 445
— Хорошо. Мы постараемся помочь, говори адрес.
Валера объяснил, где его найти и отключился, экономя батарею на рации. Мы единогласно решили сделать отклонение от запланированного маршрута и спасти его.
Начинаем спуск. Подъезд пустой, ни единого звука не слышно. Проходя мимо лестничной площадки пятого этажа, за одной из дверей мы услышали громкий женский крик:
— Помогите!
Обступили дверь с разных сторон, держа её на прицеле. Опасливо поглядывая на соседние двери, потянул за ручку — закрыто.
— Кто там? Вам нужна помощь?
Две минуты ничего не происходило, потом послышались звуки отпираемого замка, и дверь открылась. Оттуда к нам вышла женщина лет сорока на вид.
Видно было, что она пережила за эти дни много. Движения её были нервные, дерганые. Красиво выкрашенные длинные волосы блондинистого цвета, сейчас были все растрёпанные. Под глазами мешки. Одежда все измятая. Надтреснутым голосом, дрожащим от волнения, она произнесла:
— Вы должны мне помочь или я умру от волнения и горя!
— Мы очень спешим, но готовы вас выслушать и, если получится, помочь.
— Хорошо! Я постараюсь не занять у вас много времени. Когда на улице стали происходить эти ужасные события, мой пятилетний сын играл во дворе на детской площадке с другими детьми. У нас дом большой, детей в нем много. Из соседних дворов к нам на площадку приходили дети. На площадке играло много детей примерно одного возраста с моим сыном, когда появились эти монстры во дворе и стали кидаться на людей, есть их заживо. Мать одного из детей, живущая в этом подъезде на втором этаже, спасла всех малышей, кто был на детской площадке. Она была в то время на улице и успела всех завести к себе в квартиру. Странные вещи начались после, когда родители смогли прорваться в наш подъезд, за своими детьми. Она категорически отказывалась открывать дверь, утверждая, что это опасно. Через четыре часа у двери уже было много народу, родители хотели забрать своих детей. А она не шла на контакт и не думала открывать дверь. Сначала отвечала на наши крики, а потом стала вообще игнорировать все. Родители испробовали всё: мольбы и уговоры, угрозы и проклятия. Поняв, что выхода нет, начали выламывать дверь. На шум прибежали эти ужасные красноглазые монстры и накинулись людей. Убежать удалось только мне. Теперь я вся на нервах сижу и не знаю, что думать о судьбе моего сына. Неизвестность пугает даже больше смерти.
Мы внимательно слушали, история и правда была ужасной и непонятной. Женщина закончила рассказ и с мольбой в глазах смотрела на нас. Я сразу вспомнил заляпанный пол и отогнутую дверь на втором этаже. Еще когда начали подниматься обратил внимание на неё. Спрашиваю у своих компаньонов:
— Ну что, посмотрим, что за чертовщина происходит в этой странной квартире?
— Конечно. Я не люблю всякую муть, все должно быть прозрачно, как спирт, — ответил Кузьмич.
— Спгашиваешь еще. Пойдем уже вынесем эту двегь, — поддержал его Артём.
Спускаемся на второй этаж. Женщина остается стоять на лестничном проеме между этажами и с волнением смотрит на наши действия.
Сначала стучим в дверь. В квартире не реагируют на стук. Кузьмич поднимает с пола гвоздодёр и начинает выламывать дверь.
Минут через пятнадцать изрядно погнутая дверь сдаётся и открывается. Женщина, наблюдающая за нами все это время, радостно вскрикивает. Заходим в квартиру. Тут царит полумрак, свет везде выключен, шторы занавешены. Повсюду разбросаны детские вещи. Маленькие яркие курточки и сапожки. Воздух спертый, я бы даже сказал, тяжелый с очень неприятным запахом. В зале на диване сидит полная женщина, на вид, около сорока пяти лет. У нее короткие волосы каштанового цвета и глаза затравленного зверя, в которых видно безумие и отчаянье. Она крепко прижимает к себе зомби. Когда-то это был маленький мальчик, лет семи от роду. Его соломенные волосы сейчас взъерошены, а красные глаза вызывают желание отвести взгляд. В синих джинсах и желтой футболке с рисунком мультяшных машинок на груди. Он все время пытается вырваться из объятий матери, постоянно царапая её своими маленькими ручками. У женщины уже расцарапана до мяса все левая сторона лица, шея и плечо. Вся её одежда залита кровью. На страшные раны от царапин невозможно смотреть. Она их не замечает, медленно раскачиваясь из стороны в сторону, крепко удерживая царапающего её зомби. И повторяет монотонно слова, как мантру:
— Всё будет хорошо! Не бойся! Ты просто болен! Скоро создадут лекарство и спасут тебя. Мама тебя любит.
Делает паузу и заново произносит эту фразу, уперев взгляд в неработающий телевизор напротив дивана. По телу бегут мурашки, хочется уйти из квартиры и забыть это, как страшный сон. Вместо этого открываем дверь в спальню. Еще одна страшная и безумная находка ждет нас там.
На полу, связанные по рукам и ногам, лежат семь маленьких зомби. Постоянно извиваться, как гусеницы, пытаясь подняться. У всех странные рваные раны по всему телу, как будто их терзал волк.
В это время за нашими спинами женщина, просившая нас о помощи, страшно вскрикивает имя своего сына. Врывается в комнату, падает на колени у одного из связанных зомби и начинает рыдать. Делаем попытку её оттащить от него, но плач переходит в почти звериный вой с мольбами не трогать её. Приходится оставить безутешную и убитую горем мать, рыдающую над своим бывшим сыном.
Выходим из комнаты, проверяем все остальные помещения в этой проклятой квартире. Казалось, страшнее того, что мы видели, тут не найти ничего, пока не увидели в ванной комнате леденящее душу зрелище.
Некогда белая ванна была вся красная от крови, в ней лежал топор. Повсюду были брызги крови: на стенах из голубоватой плитки, на синих квадратах пола и белом коврике, лежавшем на нем, на белой стиральной машинке. Помимо крови повсюду были кусочки мяса, мелкие осколки костей и пучки слипшихся волос, как в мясной лавке на разделочном столе. Кровавые следы вели на кухню.
Холодильник и морозилка забита порубленными частями детских тел. Приподнимаю крышку на большой кастрюле, стоящей на плите. Из наваристого бульона с плавающим в нем лавровым листом, торчит маленькая рука с полусогнутыми пальчиками. Кастрюля с ужасным содержимым, со звоном разбивая стекло, вылетает в окно. Ворвавшийся свежий воздух, кажется, имеет вкус и помогает проглотить вставший в горле ком. Молча переглядываемся с Кузьмичом, достаём ножи и идем в зал.
Там, все также смотря в одну точку пред собой безумным взглядом, раскачивается, прижимая к себе пытающегося вырваться зомби, сидит женщина, устроившая в квартире, весь этот кровавый кошмар. Застываю с ножом в руке рядом. Видя мою нерешительность, Кузьмич вгоняет свой нож ей в ухо. Она перестаёт раскачиваться и заваливается на бок. Зомби вырывается из ослабших объятий и тут же падает, замертво получая от меня удар ножом в глаз. Заходим в спальню. Там все также извиваются связанные маленькие зомби. Только не хватает женщины, просившей нас помочь, и её сына.
Поднимаемся по лестнице на пятый этаж. Дверь в её квартиру распахнута настежь. В квартире стоит сильный запах лекарств. Особенно из общего фона выделяться запахи валерьянки и корвалола. Именно они и стоят на маленьком столике в зале с кучей других таблеток. Рядом простенькая библия с черной обложкой и золотым крестом. Сразу бросается в глаза распахнутая настежь дверь на балкон. Он оказывается пуст. Только различные коробки от бытовой техники стоят в углу. Одна оконная створка сдвинута полностью в бок. Выглядываем в неё.