Страница 23 из 445
— Артем, меня мучает один вопрос: если ты так не любишь помидоры, зачем вообще их брал?
— Не люблю их, но поскольку живу не один, а с женой и дочкой, пгиходится покупать их вместе с дгугими овощами.
— Теперь все понятно. Как вам удалось выжить?
— Повезло, навегное. Всей семьей были дома, когда все началось. Только поняли не сгазу. Я кгутил патгоны — не люблю покупные — догого. Когда сам делаешь, можно и с пулей экспегиментиговать и с навеской погоха. Как газ делал что-то похожее на сабсоник дозвуковой. Дочка в планшете иггала, жена на кухне готовила. Новости никто не видел. У меня на этаже живет сосед алкаш, прям как пги коммунизме, а может даже и лучше, нигде не габотает. Но это не мешает ему каждый день пить. Меня его попойки с такими как он дгузьями-алкашами замучили уже давно. В тот день я кгутил, патгоны и не о чем не подозгевал. Вдгуг у меня сгабатывает сигнализация на машине, слышу клик. Так кгичат люди, испытывающие настоящий ужас. Я узнал голос соседа алкаша и выглянул с балкона. Эта скотина, в жизни не загаботавшая губля, залезла на кгышу моего замечательного Jaguar, стояла, там, вопя от ужаса, и ссалась себе в штаны, из которых все стекало на кгышу, а с кгыши по бокам машины. Можно сказать, всю машину обоссал алкаш никчёмный. Я от нахлынувшей злости даже не гассмотрел, что его с машины пытаются стащить на землю два зомби. Сказал жене пгинести мой телефон, чтобы заснять все, как доказательство. Как лаз уже в момент, когда я начал видео сьемку, он, отдеггивая ногу от тянущийся к ней лапы зомби, поскользнулся на мокгой кгыше и упал на капот. Они набгосились на него и стали тегзать прямо на капоте моей машины. А через минуту показался полицейский УАЗик, остановившись с пготивным визгом тогмозов около моей машины. Двое полицейских с небольшими автоматами Калашникова сгазу откгыли огонь по всем — и по зомби, и по огущему под ними соседу. Убили всех, сделав одновременно из моего Jaguar гешето.
Увидел, что для Артема тема соседа алкаша и потери его любимого Jaguar больная, решил переключить внимание на его оружие:
— Артём, вижу свой карабин ты любишь: и обвесил грамотно, и пули сам крутишь. Это какой калибр?
Артем сразу повеселел, с любовью смотря на своё оружие, сказал:
— Это Сайга в 366 ТКМ кагибре.
Слышал про такой калибр, но сам не стрелял. На момент получения первой лицензии на свое первое гладкоствольное оружие, как говорят в оружейных кругах — «гладкое», он еще не был распространён. Когда он стал активно продаваться и завоевывать рынок, в частности среди людей, не имеющих пяти летнего стажа для покупки нарезного оружия, на сленге — «шершавого» или «нарези», мне оставался всего год стажа до той самой «нарези». Смысла в таком калибре не было уже. В целом, интересное оружие для людей без стажа. По всем характеристикам, кроме кучности и настильности, патрон примерно равен нарезному 7,62х39, а по энергетике вообще превосходит его на несколько сотен джоулей. Это говорит о том, что на дистанциях до 200–250 метров 366 ТКМ способен решать все задачи, которые ставятся перед нарезным оружием в калибре 7,62х39, будь то охота, спорт, развлекательная стрельба или самооборона. К сожалению, после дистанции в 250–300 метров из-за малого импульса вращения и высокой парусности боеприпаса происходит существенное и неравномерное падение пули, поэтому стрельбу на эти дистанции приходится вести с существенными вертикальными поправками. Более того, из-за той же парусности и слабого импульса вращения гасится и впечатляющая энергетика патрона, на излете траектории падающая на 60–80 % от начальной. Еще следует отметить, что он может стрелять дробью, но сильно в этом проигрывает 12 калибру.
Дальше ехали, общаясь на разные темы, Артем забавно картавил. До дома Кузьмича добрались без приключений.
Сбили КАМАЗами штук пять зомби, остальных трех убил Артём. Предварительно успокоил нас, сказав, что выстрелы будут очень тихие, ведь у него специальная самодельная банка и патроны «самокрут» с малой навеской пороха — не хуже, чем настоящий «дозвук». Действительно, заменив одни магазин с обычными патронами на другой с дозвуковыми патронами, он начал стрелять по зомби. Звука выстрела почти не было слышно, только лязгал затвор. Оставив грузовики с водой у дома Кузьмича, вынимаем их них вещи и садимся в патрульную SKODA. Едем забирать УАЗ и отвозить Артема домой.
Спустя пятнадцать минут, Артем не выдержал молчания и спросил:
— А кто из вас был ГАИшником?
Я ему ответил:
— Никто не был. Я её приватизировал около областного ГАИ. Инспекторы, как и многие, не пережили первый день. А я всегда хотел прокатиться с «мигалками». Прокатился и другу подарил, вот он довольный теперь руль крутит. И не стесняется злоупотреблять спиртное прямо за рулем патрульного авто. Ничего святого нет в этом человеке.
Кузьмич нарочно сердито нахмурил брови и сделал жуткое лицо:
— Ты говори, да не заговаривайся! Я, между прочим…
Его прерывает ожившая рация. Речь плохо слышно сквозь шум помех.
— Пшшш. Пришшшём пшшш пршшшшём, мепшшшшя слыпшшшо, повпшшшшшяю менпшшшш пшшшшышно.
Слышимость была очень плохой из-за сильного шипения, но разобрать слова вышедшего на связь было можно. «Приём-приём! Меня слышно? Повторяю! Меня слышно?” — спрашивал он по второму каналу наших двухканальных раций. Я ответил в рацию, что слышно плохо, и сейчас я попробую найти место повыше. Также продублировал свои слова два раза. Собеседник сквозь жуткое шипение ответил, что принял мой ответ.
Выбираем место, где поменьше зомби и останавливаемся у одиннадцатиэтажного дома. Троих зомби убили без шума и стрельбы. Входим в подъезд. Дверь в него заблокировал детский трехколесный велосипед черно-красного цвета, лежащий на боку в луже крови. Мне послышалось, что наверху захлопнулась дверь. Я приложил палец к губам, показывая всем знак «тихо». Мы начали, не спеша подниматься по лестнице на крышу, внимательно прислушиваясь к звукам в подъезде. Все было тихо. Только на втором этаже было много крови на лестничной площадке. А на одной из дверей виднелись следы попытки взлома. Рядом с ней лежал большой изогнутый гвоздодёр, напоминающий знак вопроса без точки. Достигнув двери, ведущей на крышу, недолго повозились, сбивая простенький замок, и выбрались на крышу дома. Вид, открывшийся с высоты, показывал более полно и красочно, как город, оставшись без присмотра людей, начал умирать.
Повсюду стояли в беспорядке брошенные машины. Сильных снегопадов за это время не было, но городу хватило и небольшого снега, чтобы покрыться им полностью. Много разнообразного мусора ветер разносил по улицам и укладывал в порядке, одному ему понятном. И зомби, много зомби повсюду. Где-то их было больше, где-то меньше. Но то, что город теперь принадлежит им, не вызывает сомнения.
Оторвавшись от разгадывания быстро меняющегося города с высоты, достаю рацию, зажав кнопку вызова, спрашиваю:
— На связи. Как слышно? Приём.
Спустя тридцать секунд рация заговорила с помехами, но все слова уже были разборчивы:
— Слава богу! Я уже начал терять надежду. Приём!
Узнаю голос Валеры, приехавшего из Нововоронежа забирать свою жену. Спрашиваю:
— Валера, слышу тебя разборчиво. Что случилось? Приём.
— Мне нужна ваша помощь. Долго рассказывать. Если вкратце, я добрался до своего дома, но зомби меня загнали в одну из квартир на последнем этаже. Еще повезло, что люди отсюда ушли поспешно и оставили дверь открытой. Я жив, здоров, но самому не выбраться. Они заполонили всю площадку перед дверью, уходить не собираются. Я заблокирован в этой квартире.