Бывшие. Цена предательства

– За клуб полностью отвечал я. Нет никаких официальных подтверждений, что Ника как-то была связана с клубом.

– У меня есть, – победно произносит он. – У меня есть ваш договор, где чётко прописаны обязанности Кузьминой.

– Откуда? Он лежал в сейфе в офисе.

Тесть улыбается, и тут меня осеняет.

– Это Вы тогда устроили обыск с конфискацией?

– Я. Но я же и прикрыл твою задницу, когда всплыли списки в сети. Многие тогда хотели твоей крови.

– Они её и получили, лишив меня всего бизнеса.

– Им было этого мало. Они хотели тебя засадить.

– Хотели, но не стали этого делать, и не благодаря вам, как вы мне ранее это преподнесли. Они боялись, что все узнают, чем они занимались в клубе.

– Не все, – усмехается он. – Были и те, кому это было на руку, – поднимается с дивана с победной улыбкой. – Так что жду вас на своём юбилее счастливыми и с дальнейшими планами на будущее.

Он провернул все так, что я остался в дураках. Тогда я думал, что они помогают мне, вытаскивая из дерьма, а они всего лишь загоняли меня в угол.

Если я не соглашусь, они точно отыграются на Нике. А если этого будет недостаточно, доберутся и до Яниса. Не получится выбраться из этого дерьма без потерь.

– Ты голоден? – из размышлений вырывает голос Марго.

– Нет, – отвечаю, не поднимая глаз.

– Я сегодня сама приготовила ужин.

– Я поужинал.

– Ян, давай поговорим, – Марго садится рядом и сжимает мою ладонь.

– Чего ты хочешь? – убираю её ладонь со своей и смотрю на неё.

– Что мне нужно сделать, чтобы ты меня простил? – зажимает свои ладони между колен.

– Дать мне развод.

– Я люблю тебя, – всхлипывает она.

– Марго… – тяжело вздыхаю.

– Нет-нет, ты просто не успел в меня влюбиться.

– У нас было два года. Ты прекрасно видела мои чувства к себе.

– Многие браки строятся на уважении.

– И ты готова мириться, что у меня есть ребенок от другой, и я буду с ними проводить всё своё свободное время?

– Мы можем его забирать к себе, – натянуто улыбается.

– Он ещё маленький.

– Я готова ждать, – шепчет она.

Я смотрю на Марго и вижу в её глазах отчаянную надежду. Ей кажется, что время все исправит, что я смогу полюбить её, если она будет достаточно терпелива. Но я знаю, что это невозможно.

Тогда я был ей благодарен за то, что она прикрыла меня в трудный момент. Но всё это было лишь её ловушкой. Так хочется сейчас её вышвырнуть из своего дома, но последствия могут быть необратимыми. Такая слепая любовь может довести её до безумия.

– Марго, это не сработает, – говорю тихо, но твердо. – Я не могу притворяться, что люблю тебя, когда это не так. Ты заслуживаешь большего, чем жить с человеком, который не испытывает к тебе настоящих чувств. Ты заслуживаешь человека, который будет любить тебя искренне и без остатка.

Она опускает голову, и я вижу, как по её щекам текут слезы.

– Я не знаю, что мне делать, – шепчет она. – Я не могу представить свою жизнь без тебя.

– Тебе нужно меня отпустить и начать новую жизнь.

Еле сдерживаюсь. Не могу. Тошно. После всего, что она сделала со своим отцом, мне ещё приходится держать себя в руках.

– Я не могу, – поднимается и уходит.

Поднимаюсь и иду в кабинет, плотно закрывая дверь. Достаю мобильный и набираю Эрику.

– Привет, – сонно произносит друг.

– Привет, прости, что разбудил.

– Подожди, – слышу, как он встаёт и выходит из комнаты, чтобы не разбудить Лину. – Что случилось?

– Не получится мирно развестись с Марго. Нужен хороший компромат на Шарипова.

– Понял. Завтра позвоню Алиханову.

Глава 26_Ника

Зацепив последний крючок за карниз, спускаюсь со стремянки и поправляю тюль. Однозначно, в гостиной стало намного уютнее. Улыбнувшись, разворачиваюсь и натыкаюсь на горящий взгляд Янковского. Он стоит в проёме комнаты с коробкой в руках.

– Это последняя коробка? – нарушаю повисшую тишину.

– Да, – отвечает, скользя взглядом по моим ногам. Я уже пожалела, что надела шорты с коротким топом. Не думала, что он приедет помочь перевезти последние коробки из квартиры Глеба.

– Поставь у дивана. Сейчас разберу.

Янковский кивает и, не отрывая взгляда от меня, ставит коробку на пол. В его глазах пляшут черти, и я чувствую, как по спине пробегает волна мурашек.

– Где Янис?

– Он гуляет с Дашей, – стараюсь скрыть дрожь в голосе.

– Помочь? – медленно приближается ко мне.

– С чем? – я отступаю на шаг, потом еще один, пока не упираюсь спиной в стремянку.

Янковский нависает надо мной, и я чувствую на щеке его горячее дыхание.

– Убрать стремянку, – шепчет он, и его рука едва ощутимо скользит по моему бедру.

– Янковский, – шиплю я.

– Может, отойдёшь от стремянки, чтобы я смог её сложить, – невозмутимо приподнимает бровь, а в глазах черти пляшут.

– Конечно, – цежу сквозь зубы. Делаю шаг в сторону, давая ему возможность сложить стремянку.

Он ловко складывает стремянку и уходит в спальню, чтобы убрать её в гардеробную. Подхватив коробку, иду на кухню. Раскладываю содержимое по полкам, параллельно записываю, что нужно купить.

Этот наглый тип умеет выводить меня из равновесия одним лишь взглядом. По всем законам мироздания я должна испытывать к нему только раздражение. Но нет же, стоит ему появиться в поле зрения, как все мои принципы летят в тартарары.

Звук шагов заставляет непроизвольно обернуться. Янковский облокачивается о дверной косяк и наблюдает за мной. В его взгляде читается явное удовольствие от моей растерянности. Ну уж нет, я не дам ему понять, насколько сильно он меня смущает.

– Спасибо, что помог, – бросаю на него быстрый взгляд. – Дальше мы сами справимся.

– Светлана Игоревна звонила? – игнорирует мою реплику.

– Да, – выдыхаю и разворачиваюсь. – И за это тоже спасибо. Ей всё нравится, и она чувствует себя уже гораздо лучше.

Неделю назад у мамы поднялось давление, и врачи рекомендовали пройти ей реабилитацию. Ян устроил её в лучшую клинику.

– Это меньшее, что я мог сделать, – произносит он, отталкивается от косяка и подходит ближе. – Знаешь, я вот что подумал… Раз уж Янис гуляет с Дашей, а мы тут вдвоём…

Я вздрагиваю от его слов. В голове проносятся десятки вариантов развития событий, и ни один из них не предвещает ничего хорошего для моего самообладания.

– Не думаю, что это хорошая идея, – пытаюсь звучать убедительно, но голос предательски дрожит.

– Помочь приготовить тебе ужин? – в его глазах загорается озорной огонек. – Пока ты будешь разбирать вещи.

Вот чёрт! Опять.

Он внимательно смотрит на меня.

– Или ты подумала о чем-то другом?

Последнее слово он произносит с особым акцентом, будто испытывая меня. Я понимаю, что попала в его ловушку. Отказаться – значит показать свою слабость, согласиться – подвергнуть себя неминуемым мучениям. Но я не могу позволить ему увидеть, как сильно он на меня действует.

– Хорошо, – соглашаюсь я, стараясь сохранить невозмутимый вид. – Все продукты в холодильнике.

Он, подмигнув мне, направляется к холодильнику.

Черт, он красив, чертовски красив, и он знает это.

Пока он шумит посудой, я стараюсь сосредоточиться на разборе кухонной утвари. Он каждый день приезжает к нам и уезжает поздно вечером. Его слишком много в моей жизни, и я начинаю к нему привыкать. Это плохо.

Если бы не наш сын, которому нужно общение с отцом, я бы уже давно ограничила его нахождение рядом с нами. Я вижу их связь. Вижу, как Янис радуется его приходу. И у меня просто не получается выставить рамки. Нужно как-то научиться с этим жить.